Читать книгу «Когда-то я была злодейкой» онлайн.
Они прошли все Бульварное кольцо, ели чебуреки по 16 копеек в полуподвальной столовой на площади Ногина, даже разорились на «тухлые» яйца в «Пекине» и блины с икрой в «Славянском базаре» (он ещё существовал, а стипендия и перевод от отца пришли!).
Ярким впечатлением первого московского лета стало закрытие Олимпиады в Лужниках, куда, благодаря широкому жесту Ирины Давыдовой, отказавшейся от «блатных» билетов, смогли пройти Лиза с Мергеном.
Такого единого душевного порыва, как продемонстрировали в момент улетающего в небо олимпийского Мишки все находившиеся на стадионе (и у экранов телевизоров), Лиза не видела никогда в своих жизнях! Люди плакали, махали руками уменьшающемуся на глазах симпатичному символу прошедшего события, хором пели прощальную песню и чувствовали светлую печаль и радость бытия…
Зарубежные комментаторы заметили одну особенность, имеющую место во время выступлений советских спортсменов на регатах разного уровня: она заключается в незримом присутствии в командах двух таинственных гребцов, существенно увеличивающих скорость движения лодок, что приводит к победам представителей СССР в гонках. Журналисты выяснили, как зовут этих спортсменов, но так и не смогли увидеть ни одного! Их имена — Гребибля и Грибубля…
Зимой молодые люди катались на коньках на небольшом стадионе во дворе дома около Высоко-Петровского монастыря, иногда ходили в Сандуны и бассейн «Москва», были в знакомом ей баре у метро «Тургеневская», откуда Лиза, смеясь, с трудом вытащила ушедшего с одного коктейля Хантера!
Хоть раз в навигацию, но катались на речном трамвайчике от Котельников до Киевской — у Лизы это было навязчивой идеей!
Нет, это не за один год, конечно! Всё-таки учились они старательно, на повышенные стипендии. Но, расставаясь на неделю, живя в разных концах Москвы и не имея, на первых порах, возможности быть рядом сутками, как раньше, молодые люди скучали, поэтому и мотались в выходные повсюду, лишь бы вместе!
И наблюдали порой забавные моменты городской жизни Москвы 80-х.
Речной трамвайчик швартовался у пристани «Киевская». Лиза и Хантер, отдыхая на носу после долгой прогулки по центру, заметили полного иностранца с бейджиком на груди и авоськой (!)с апельсинами в руках.
Мужчина тяжело дышал (жарко было), осматривался и, по мере приближения к пункту назначения, заметно нервничал.
Худой парень-матрос, легко перепрыгнув на причал, наматывал толстый канат (швартов) на торчащие столбики (кнехты, вроде), особо нетерпеливые пассажиры уже покидали суденышко по перекинутому дощатому трапу.
Пара Хмырова-Манджиев, а также пыхтящий иностранец, были последними сходящими на берег.
Матросик что-то напевал под нос, занимаясь канатом, когда мужчина с авоськой обратился к нему, с трудом выговорив:
— Ка-ак… идти… метро? — и выразительно уставился на юнгу.
Лиза приостановилась — стало интересно, что же будет делать пацан? И почему-то тревожно…
Вьюнош в лихо сдвинутой на затылок бескозырке бросил швартов, отряхнул руки, широко улыбнулся дядьке с апельсинами и произнес, бодро и уверенно:
— Ду ю спик инглиш?
Дядька с шумом выдохнул, расплылся в счастливой улыбке и яростно закивал:
— Йес, йес, офкорс!
И довольный юнга, исполненный собственной значимости, произнес на …ЧИСТОМ РУССКОМ:
— Пойдете прямо, потом налево! Метро там! — и, махнув рукой в указанном направлении, вернулся к прерванному занятию, явно считая миссию по ориентации иностранца в пространстве, выполненной!
Занавес!
На дядьку было жалко смотреть! Он напоминал ребенка, которому показали и не дали конфету!
Простодушный матросик уже отвернулся, кроме них с Хантером, рядом никого не было, и бедный иноземец озирался вокруг глазами олененка Бэмби…
Лизе было и стыдно, и смешно! Мерген моргнул — мол, чего делать?
Чего делать? Брать за руку и вести! Лиза привлекла внимание иностранца взмахом руки и, молча, жестами предложила следовать за ними. Дядька встрепенулся, закивал понимающе, показал рукой же, мол, я за вами.
Так и дошли до нужного здания. Дядька долго качал головой в знак благодарности, потом влился в толпу у входа, а Лиза с Мергеном сложились пополам от смеха. Даже говорить было трудно, да и что скажешь? Прелестно, просто прелестно, мать вашу!
Наша Раша, одним словом!
Эскалатор на «Маяковке», самый длинный, поскольку уровень залегания станции самый глубокий на тот момент. На ступеньках стоит молодая мать с симпатичной девочкой на руках, явно приезжие.