Читать книгу «Когда-то я была злодейкой» онлайн.
— Лизка, ты заметила, что Мерген — красавчик? — с придыханием сообщила ей Верка Браун на линейке перед началом последнего школьного года. — Такой пуся стал! Интересно, у него есть кто? Я бы не прочь с ним замутить…
Хмырова вздрогнула, покосилась на соседку и поняла: ещё слово, и она её покусает, форменным образом! «Хантер — МОЙ! Только сунься, зараза, все лохмы повыдираю!» — вдруг подумала Лиса и ужаснулась. Если так пойдет, она не удержится и начнет пакостить...
«Нет, нет, нет! Я не могу все прое… Потерять! Боже, где ты там? Помоги! Я же исправилась, да? Я же не наделаю глупостей снова? Держись, мисс Мортен, ты — леди, ты сможешь!» — уговаривала себя попаданка, а сама неотрывно следила за всеми перемещениями Мергена, знаками симпатии к нему от девчонок и ревнивыми выпадами парней.
Мерген же будто и не видел, какое впечатление он производит на публику: также спокойно сидел за партой рядом, шел к ней домой, обедал и ужинал в компании тети Тани, занимался уроками, тай-чи и плаванием (в чем весьма преуспел), помогал убирать двор.
Короче, вел себя юноша как обычно, и Лиза постепенно успокоилась и «отдалась» учебе: мечта о золотой медали обрела высокую вероятность «сбычи»!
Сезон сменялся сезоном, и вот уже выпускные экзамены на носу! Лиза и Хантер получили желаемое, ну, с коррективой: Мерген — блестящее «золото», Лиза — приятное «серебро».
В любом случае, их примут без экзамена в любой вуз страны, просто Лизе придется пройти немного более волнительную процедуру: подождать места после золотых медалистов или сдать один профильный экзамен… Не так страшно!
Если в жизненных планах была ясность, то в личной плоскости обстоятельства складывались не столь радужно, особенно у Мергена.
Часть вторая, Глава 9
Иджиля Манджиева вышла замуж и привела в полученную на двоих с сыном малогабаритную «двушку» мужа, отличавшегося религиозностью (не на показ, понятное дело) и приверженностью к традиционному восточному семейному укладу со всеми вытекающими…
Мерген радовался за мать, желал ей счастья, приветствовал скорое рождение нового родственника (Иджиля как-то быстро забеременела), но так и не смог принять отчима.
Дамба (тиб. возвышенный, превосходный, святой) Санджеев (просветленный), уверовав, благодаря имени и фамилии, в собственную исключительность и непогрешимость, будучи по натуре человеком упертым, малоэмоциональным и недалеким (окончил восемь классов в селе и считал это достаточным для отмеченного богом себя), с первых дней заселения в чужую (теперь же — его) квартиру, начал воспитывать не в меру свободного, недостаточно почтительного и слишком умничающего (с его, Дамбы, точки зрения) пасынка и словом, и делом, то есть, ремнем.
Сначала Мерген терпел придирки новоявленного отчима и молчал, потом стал оговариваться или сбегать от разгорающегося конфликта, чтобы не нервировать беременную мать, проводил как можно больше времени вне дома, чем злил отчима ещё сильнее.
И однажды, перед самыми выпускными экзаменами, благочестивый Дамба перестал сдерживаться и отходил спящего Мергена солдатским ремнем за то, что тот опоздал к вечерней молитве…
Так он объяснил причину вероломного избиения жене и пасынку, ошарашенным его поступком. На самом же деле «просветленный» просто побоялся напасть на сильного высокого юношу открыто, но показать, кто теперь в доме хозяин, очень хотел.
Мерген довольно быстро справился с шоком, вскочил, вырвал ремень у отчима и выбросил в окно. Дамба ругался на всех языках, Иджиля плакала, Мерген собирал вещи. Больше в этот дом он не вернется…
Когда взъерошенный, дрожащий и молчаливый Хантер со спортивной сумкой возник на пороге её квартиры, Елизавета остолбенела.
— Что случилось? — только и могла она прошептать.
— Пу-уст-т-тишь? Я… и-из… д-до-о-ма… у-уш-ш-шел... — проблеял, заикаясь и стуча зубами, парень.
Лиза молча пропустила его внутрь и закрыла дверь. Это был первый день их совместной жизни… И день первого поцелуя — сочувственного, робкого, но такого нужного и сладкого — тоже…
Тётя Таня, увидев следы ремня на спине принятого всем сердцем одинокой женщины мальчика, побледнела, потом покраснела, а потом разразилась такой тирадой, что сидевшие на лавке бабульки разбежались как тараканы!
Сормова позже публично отчитала «хе… ва …удака» Дамбу на проходной завода, досталось и «безмозглой дуре» и «ху. ой матери, променявшей сына на елд…» Иджиле, выразила последней «глубокое неудовлетворение» плевком под ноги и пригрозила, чтобы не смели даже шагу в сторону «её дорогого мальчика» делать, иначе …
Дворничиха показала багровому от гнева и стыда Санджееву крошечный кулачок, ещё раз обложила его непечатными определениями, пройдясь и по внешности, и по способностям, и, пожелав процветания на долгие годы всей его родне, смотря при этом на его межножье, гордо удалилась.
Заводчане, наблюдавшие за выступлением известной на районе тётки Тани, неторопливо покинули место скандала и долго позже обсуждали и семью коллеги, и ситуацию… Связываться с мелкой, но жесткой и пробивной Сормовой было чревато. Так что никто никуда не пошел, и ничего предпринимать не решился.
Администрация школы, узнав о смене места жительства золотого медалиста, тоже не стала «гнать волну», «спустила все на тормозах»: учителя приняли у пары экзамены в штатном режиме, провели выпускной и отправили лучших учеников на все четыре стороны…
Лиза и Мерген, без ненужного драматизма и лишних слов взялись за руки, три недели прожили в деревне у стариков Хмыровых, отошли от напряга и, купив билеты, отправились покорять олимпийскую Москву.
Часть третья, Глава 10
Лиза предлагала лететь на самолете, но Мерген, ни разу не выезжавший из Поволжья, активно воспротивился, желая хоть из окна поезда посмотреть на родную страну.
Госпожа Хобякофф стерпела и духоту, и перестук колес, и заигрывания с Мергеном проводницы и соседки по купе (ну на этом она смогла настоять! На купе, разумеется), и отнюдь не высокую санитарию в местах общего пользования…
Впрочем, проплывающие за окном пейзажи немного утишили её недовольство. После почти полувековой панорамы южноафриканской природы леса, поля, речушки, деревеньки, колодезные журавли, пасущиеся на зеленой травке колхозные коровы, селянки, продающие на полустанках горячую картошку, малосольные огурцы, воблу, пироги с рисом и яйцом, поездной чай с кусочками рафинада из стаканов в подстаканниках, стояние в тамбуре в ожидании очереди в туалет, игнор Мергеном абитуриентки Наташи из Саратова, покачивание вагона, способствующего засыпанию на узкой полке настраивали попаданку на лирический лад и вселяли уверенность в завтрашнем дне.