Наития: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Страшно чего? Что ты теряешь?

– Стыдно, вдруг не справлюсь.

– А, так это не страх, это гордыня в тебе заговорила. Как это я весь такой крутой и вдруг чего-то не сумел.

– Да ну тебя, – рассмеялся Пётр и, встав в позу, стукнул себя кулаком в грудь: «Я здесь самый-самый крутой! После Саши». Он ткнул кулаком в друга, и они, смеясь, устроили очередную потасовку.

Пётр боялся, что на экзаменах будет стеснятся, мямлить, забывая термины, но неожиданно ощутил себя свободно, словно на выставках и презентациях своих поделок, где приходилось общаться с разными людьми и отвечать на многочисленные вопросы. Он получил разрешения на вольное посещение лекций и предложения работать лаборантом. Саша рассудил, что работая на кафедре лесоведения, Пётр сможет изучить имеющиеся там образцы древесины экзотических растений, с которыми друг ещё не сталкивался, а реставрационная мастерская займёт много времени и для обучения бесполезна. Он посоветовал для подработки найти небольшую котельную на ночные смены, где можно и позаниматься, и поспать.

Когда у студентов начались зимние каникулы, Саша привёз в город детей и они почти неделю провели в его городской квартире, посетив цирк, кукольный театр и новогодние праздники. Подарки за выступления у ёлок привели детей в неописуемый восторг. Но как Саша с Петром ни уговаривали, дети ничего оттуда кушать не стали, желая поделиться с бабой, дедом и ребятами в школе, только нюхали мандаринки, аккуратно беря их в руки и ахали. Пришлось ребятам раскошелиться и закупить десяток килограмм конфет, а Саше ещё и поднять свои связи, чтобы достать мандарины. И они, вчетвером, целый день клеили и наполняли новогодние кулёчки.

Маричка, с гадливостью в душе и фальшивой улыбкой на губах, занималась тем от чего бежала. Работа была не тяжёлая, гораздо легче чем на родительском подворье, но её коробила мысль, что она должна кому-то прислуживать и вообще трудиться. Ухаживать ей приходилось за русскоязычными эмигрантами, которые не были ни богатыми, ни щедрыми. Очередь из мужчин в ближайшем окружении не наблюдалась. Пару раз она купилась на предложение «подвезти», но не получив ни удовольствия, ни подарков, больше на них не отзывалась. Подопечная ей досталась вредная, всем недовольная.

– Так поменяй, – пожимали плечами девчонки на её жалобы. Но сколько она ни обращалась к кураторше, та отвечала, что других нет. Потом Маричка узнала, что в контору надо деньги отстёгивать, и после нескольких месяцев работы подопечную ей поменяли. Новая дама любила рассказывать о себе и своей жизни. Маричка не прислушивалась до тех пор, пока однажды ни услыхала, что дама и сама ухаживала за стариками и вышла за одного из них замуж.

Муж её подопечной был кандидат наук. Жили они обеспечено. Но приятель постоянно звонил, рассказывал, как прекрасно он устроился и если они приедут, её супруга примут в научный центр на высокооплачиваемую работу. На работу супруга взяли, но только на время выполнения заказного проекта, поэтому ей тоже пришлось работать. Поменяв несколько работ и с десяток подопечных, она попала к своему будущему супругу. А у её мужа обострилось заболевание. Ухаживать за двумя неработающими мужиками не было ни желания, ни сил. Дети взрослые, обзавелись собственными семьями. Она развелась с больным мужем и ушла жить к сыну.

Её подопечный, когда она пожаловалась, как они ютятся в маленькой квартирке, предложил жить у него. Так они сошлись, а со временем поженились. Потом оказалось, что дети у него были и ей пришлось выдержать кошмарный суд. На все вопросы связанный с женитьбой, ответ был один: влюбился. Во что Маричке не верилось: «Ей за шестьдесят, ему за восемьдесят, какая любовь?! Да она собственного мужа не пожалела, чтобы квартиру этого старика заграбастать. А мне вечно всех жалко. А меня кто пожалел? Да никто. Выкинули за границу, как гниль в компостную яму. Перегнивай, Маричка, может удобрением станешь. Может и стану. Назло им стану. Тогда все поймут, что не они были правы, а я».

Цель намечена. Маршрут определён. Теперь Маричка просила, чтобы ей в подопечные давали одиноких мужчин. Попадались и такие, что жить к себе звали, да только больно здоровые, с такими быстро вдовой не станешь, и жениться они не спешили, хотели приобрести любовницу и бесплатную прислугу в одном лице. Рассчитавшись с долгами, немного освоившись и собрав денег, Маричка решила попробовать пожить в другой стране, где у фирмы были свои конторы. И поменяв три страны, очутилась в Италии. Там для неё, благодаря местному куратору, молодому симпатичному полукровке, нашлась работа продавца с условием, что она будет, вместе с другими девушками, убираться на вилле хозяина магазина. Маричка с радостью согласилась, уже представляя себя женой этого самого хозяина.

Синее небо. Синее море. Белая яхта у основания крутой лестницы. И она, одна из девушек в коротеньких голубых платьишках, белых кружевных фартучках, выстроившихся, на фоне белоснежной виллы, на мозаичных плитах, уставленного кадками с зеленью, двора. Маричка сама себе завидовала, не долго, до тех пор, пока ни началась оргия. Когда она заплакала, пытаясь сопротивляться, её избили и насиловали втроём до тех пор, пока не вмешался отец хозяина. Изнасилование могло аукнуться проблемами в определённых кругах. Забрать её у сына было делом пары минут, тот и сам был не рад, что в алкогольно-наркотическом угаре сорвался с тормозов. И Маричка оказалась у Габриеля. Так начался новый этап жизни, о которой она столько мечтала.

– Значит так, синьорина, – сказал он, привезя её на виллу, – это мой дом. Захочешь остаться, станет твоим домом. Захочешь, будешь работать, нет, не надо, денег хватает. Не захочешь остаться, принуждать не стану, но из страны беги, те мужики власть большую имеют, защитить тебя некому будет. Сегодня отдыхай, твой гардероб во второй комнате слева на втором этаже, кухня на первом. Завтра давай ответ.

Маричка, преодолевая боль и слабость, приняла ванну и скрючилась в постели, роняя горькие слёзы. А потом рассмеялась, вдруг осознав, что, пережив боль и унижение, она может больше не работать и заполучить прекрасный дом и богатого, щедрого мужика. Но тут её посетила мысль о возможном обмане, и она, в ужасе, снова заплакала.

Габриэль оказался щедрым спокойным мужчиной. Пресыщенный жизнью, но опытный и дальновидный, он не пытался развлечь себя острыми ощущениями, а выискивал новизну в уже привычных красках и сюжетах. В нём давно никто и ничто не вызывало такого откровенного веселья, как странная логика и неубиваемое стремление к несуществующей цели этой деревенской девочки. И он дарил ей возможность вплотную подойти к её мечте, с любопытством исследователя наблюдая, что же она будет делать дальше.

– Как я могу с ней общаться, – возражала Маричка, когда Габриэль пытался ввести её в компанию своих знакомых, – у неё два любовника. Мне противно даже видеть её. Я выходила замуж девственницей и вынуждена была поступать против себя, не имея других возможностей выбиться в люди. А она же просто распущенная.

Габриэль только улыбался, не напоминая о её теперешнем статусе и через сколько мужчин абсолютно добровольно она прошла прежде чем попала к его сыну. Он водил её по дорогим ресторанам, возил по заграницам, они плавали на огромном, с многоэтажный дом, корабле. Жизнь Марички стала такой, как она когда-то мечтала. Всё было: и наряды, и дорогие украшения, и косметологи, и море, и пальмы, и деньги, и вечный праздник. Виллу обслуживали приходящие уборщицы, повар и садовник. Но окружающие не обращали на неё никакого внимания, никто не восхищался ни её нарядами, ни украшениями… всё было обыденно и скучно.

Забеспокоилась Маричка только когда Габриэль заболел. Он так и не женился на ней. Денег и барахла она скопила немало, но куда ехать и как везти?! Габриэль позаботился и об этом, завещав дом сыну с возможностью для Марички в нём проживать и распоряжаться имеющимися в нём предметами, а также открыл счёт на её имя. Болел он не долго. Она за ним не ухаживала. Габриэль купил ей путёвку в санаторий: «Езжай, отдохни. Когда всё кончится, вернёшься».

В санатории, к её сожалению, отдыхали парами. Было несколько одиноких мужиков, но старые и не богатые. Пару раз приходил к ней ночью парень из обслуги, поняв, что платить она не собирается обозвал её старой облезлой обезьяной и слился. Больше Маричка в санатории не ездила, да и вообще никуда не ездила, скучно. Скука одолевала, делать ничего не хотелось. И Маричка решила, что пришло время показаться в селе, пусть обзавидуются. Написала родителям, не получив ответа, написала Степаниде. В ответ пришло официальное письмо с датой смерти и местом захоронения. Прочитав, Маричка сообразила, что и родителей уже нет, и послала письмо Петру, вложив туда письма сыну и дочери.

Через какое-то время она получила письмо от сына:

Здравствуйте, не уважаемая мной, синьора Марина, по какой-то непонятной причине называющая меня сыном. Вашим сыном я никогда не был и прошу больше так ко мне не обращаться. И вообще не обращаться. Дом у Вас хороший. Италия красивая страна. Мы были там несколько раз с мамой, мелкими и дядей Сашей с его семьёй, когда папа ездил читать лекции в университете и на открытие его выставок. Сестра Ваше письмо получать отказалась, она живёт с семьёй во Франции, где делает докторант и сказала, что ей некогда отвлекаться на всякую ерунду. Я отвечаю на Ваше письмо исключительно из желания оградить себя и своих близких от Вашего внимания. Просьба нас больше не беспокоить и вообще забыть, что мы были когда-то знакомы.

Маричка столько раз перечитывала письмо, что затёрла его до дыр. Её опять отвергли. За что? Она же ничего не просила, наоборот, приглашала в гости или сама бы приехала. И что за мама могла быть там с ними, если она здесь. Петр что женился?! Тогда почему её собственный сын называет чужую женщину мамой?! Да и какие лекции в университете?! Пётр же судимый! Подумав, что сын специально всё придумал чтобы позлить её, она успокоилась и решила, что делать ей в их зачуханном селе нечего.

Сидеть одной было тоскливо и Маричка стала спускаться в город. Она с удовольствием знакомилась с мужчинами, гуляя с ними по ресторанам и привозя к себе на виллу. Её больше не удивляло, что они не делают ей дорогих подарков, но не нравилось, что они ждут подарков от неё. Были и такие, что хотели жениться, но только пока не узнавали, что вилла ей не принадлежит. Маричку такое отношение бесило. «До чего бессовестные люди, – думала она, – все хотят поживиться за чужой счёт, и никто не думает, что я тоже живой человек и хочу просто любви и ласки, внимания, а не оплачивать их неуёмные потребности».

Сплетни распространяются быстро и охотники за деньгами, поняв, что у неё не поживишься, оставили Маричку в покое. Спускаться в город она перестала, пресытившись ресторанами и случайными связями. Последние годы она всегда просыпалась поздно, а теперь и вовсе стало незачем вставать с постели. Скука разъедала её, а интереса ни к чему не было. Растрёпанная, в ночной сорочке, она прожёвывала завтрак и возвращалась в кровать с бутылкой вина или пива.

Сын Габриэля, переживая за виллу, приставил к Маричке служанку, которая с утра причёсывала, умывала её, одевала и усаживала в кресло во дворе, где та погружалась в полудрёму и отчаяние неимоверной скуки, которую нечем было заполнить.

– Всё уже было, – удивлялась Маричка, – и всё есть, вот оно, руку протяни, а зачем… скучно. – А потом вдруг начинала смеяться, тыкая пальцем в сторону моря: «А у них и того нет. Рабы. Нищие рабы, не понимающие что такое настоящая жизнь. Нет, не в том веке я родилась, вот в прошлом веке…», – и она снова погружалась в полудрёму, проваливаясь в омуты подсознательного. Но иногда она вдруг оживала и рассказывала о себе и своей жизни, как много и тяжело работала, училась, всем помогала, обо всех заботилась, но дети выросли неблагодарными, а муж завёл себе другую, хоть она никогда не изменяла ему.

Саша по-прежнему ездил в город читать лекции, проводить семинары, тренировать спецгруппу полиции. Ему предлагали кафедры, давали ранг и должность в управлении, но он упорно возвращался к своей клинике, аптеке и зоопарку, которые, благодаря их с Петром заботе, приобрели вес и статус на всю округу.

Теперь здесь работали два аптекаря-провизора, три ветврача – выучившиеся и вернувшиеся в село ребята, четыре смотрителя зоопарка, бывшие лесозаготовители, два агронома на лекарском огороде, одна из которых его жена. А в совместном палисаднике его ждали побратим, уже доктор наук и известный художник, пятеро младших ребятишек, его и Петра, и бутылка доброго французского вина.

– Знаешь, что самое смешное, – произнёс Пётр, разглядывая на свет насыщенный винный цвет напитка в изящном бокале, – за мою карьеру и всё, что нам вместе удалось в этой жизни, мы должны быть благодарны Маричке. Ты бы и без меня поднялся и исполнил задуманное. А вот я… Если бы она не украла деньги, и не отвернулась от меня после того, как я отсидел за неё в тюрьме, всё могло сложиться по-другому.

– Тогда благодари мужа своей сестры, – рассмеялся Саша.