– Сдается мне, это было года через два после того, как я начал работать в «Хемлоке», – сказал старик. – То есть в семьдесят шестом… Тогда я впервые увидел или, точнее, услышал что-то странное. Меня разбудил какой-то посторонний звук. Я как раз задремал, после того как принял пару колпачков своего «снотворного», и сквозь сон мне почудился звук… вот как лопата скрежещет по гравию. Ну я проснулся, взял фонарь и вышел, хотя толку от фонаря было мало: стояла глухая ночь, температура упала, и с гор спустился туман – густой, что твой суп.
Он ненадолго задумался, продолжая глядеть в окно, его голова слегка подергивалась. Наконец Глюклих снова повернулся к Джейн.
– Туман отражал свет моего фонаря обратно, и мне стало не по себе. Я слышал, как в лесу шумит ветер, как он пробирается между верхушками деревьев, словно река течет, видел отдельные ветки, которые раскачивались, как огромные руки.
Он вздрогнул.
– Что же было дальше?
– Потом я снова услышал, как кто-то ковыряет каменистую землю лопатой. Металл лязгал по камням – этот звук ни с чем не спутаешь. А еще увидел свет – этакое призрачное сияние над часовней.
– Над часовней? – уточнила Джейн. – То есть над верхушкой креста?
– Трудно сказать, туман ведь отражает свет как попало, а он к тому же еще и двигался, плыл… Туман то есть. И голоса… Мне показалось, я слышал голоса.
– Мужские? Женские? Сколько их было?
– Не знаю, не могу сказать. Я даже не уверен, что это были именно голоса. Они скоро стихли, и я увидел, как свет над часовней движется.
– И вы не подошли ближе, не попытались выяснить, в чем дело?
Глюклих потер лоб.
– Как я уже говорил, тогда я работал чуть не круглые сутки. По двадцать четыре часа каждый день, и так – всю неделю. Я и спал-то на работе только потому, что почти не бывал дома. А выпивка… да, я стал выпивать, особенно в зимние ночи. Там, в горах, было, честно сказать, страшновато: дикая природа, лес, снег, вокруг ни огонька. Кроме того, за часовню я не отвечал, поскольку она не принадлежала компании, которая управляла курортом, поэтому и решил, что меня эти странные звуки не касаются. Потом, правда, поделился историей с ребятами, ну а несколько месяцев спустя до меня дошли слухи о пропавшей девушке, и кто-то сказал, мол, это ее дух бродит возле часовни. Так и пошло…
Джейн сделала пометку в блокноте.
– Вы видели свет возле часовни только один раз?
– Как я сказал, ночью на базе страшновато одному. После того случая мне пришло в голову, что, быть может, возле часовни кого-то похоронили или там кто-то умер. В лесу часто раздавались всякие странные звуки; наверное, это кричали совы, или какие-то звери охотились и пожирали друг друга, но… мне нравилось рассказывать страшные истории. Они по-настоящему пугали некоторых молодых сотрудников. Вероятно, они пересказывали их друзьям и что-то добавляли от себя.
«Но дыма без огня не бывает», – подумала Джейн.
– То есть вы утверждаете, что голоса и скрежет лопаты возле часовни вы слышали именно в семьдесят шестом?
– Да, в семьдесят шестом. Это было осенью, в сентябре – накануне длинного уик-энда по случаю Дня труда.
Джейн удивленно подняла голову.
– Вы так хорошо запомнили дату?
– Ну тогда я работал на базе уже второй год, но это был первый День труда, когда я дежурил. А почему запомнил… да потому что из-за этого дежурства мы с женой здорово поссорились. Ее родители как раз должны были прилететь из Европы; они собирались отправиться в круиз и могли пробыть в городе всего пару дней, поэтому жена, конечно, хотела, чтобы я тоже был дома.
Джейн сделала еще одну пометку.
– Не бросилось ли вам в глаза что-нибудь необычное в тот день, когда вы заметили свет над часовней? Быть может, перед этим или после на базе появлялись какие-то люди, которые привлекли ваше внимание? Незнакомые машины? Еще что-то?
Глюклих закрыл глаза, словно пытаясь таким образом вернуться в прошлое. Он долго сидел неподвижно, и Джейн испугалась, уж не задремал ли он. Внезапно глаза старика широко открылись.
– Нет, – сказал он. – То есть незнакомых-то людей хватало – и машин тоже, но все это были строители, которые копали траншеи, чтобы подвести к часовне электрический кабель и проложить дренажные трубы. Они же установили в подвале насос, чтобы откачивать грунтовые воды – из-за них в часовне всегда было сыровато.
Сдерживая нарастающее волнение, Джейн снова сделала запись в блокноте. А Глюклих продолжал рассказывать:
– Когда провели электричество, в часовне стали включать летом вентиляторы, а зимой – обогреватели. Про насос в подвале я уже говорил… Я помню бетоновоз – он приезжал, когда в подвале под часовней делали бетонный пол. Я еще почему запомнил, что был День труда, – в выходные работы прекратились, и вся эта строительная техника так и простояла без движения все три дня до вторника.
– Вы не помните, какая компания осуществляла работы? Может, вы обратили внимание на какие-то надписи или логотипы на грузовиках и бульдозерах? На бетоновозе?
Старик немного подумал.