— Поступай, как считаешь правильным. Таков круговорот благодати во Вселенной. Получил нечто ценное — будь готов отдать втрое больше. — разочарованно протянув, отвернулся мой сожитель.
— Но это несправедливо! — не унималась я, не веря в рок судьбы.
* Неужели я зря проделала весь путь?!
— Справедливость — роскошь для этого мира. — нахмурился кот и устремил взгляд в окно.
* Я не могу дать ему умирать на руках его дедушки… Но тогда Ламель..?
Судьба двух людей и моя собственная сейчас зависели от этого решения. Я могла развести руками, эгоистично оставив плод для нашего спасения, а могла поступить по совести, не позволяя себе утратить остатки человечности.
— Придумаем что-нибудь. Чего стоишь? Лечи! Знаешь же, что надо напоить соком плода. — буркнул Корнелиус.
— Прости… — окинув Корнелиуса беглым грустным взглядом, я взялась за исцеление.
Приподняв голову мальца, я расцарапала ногтем кожуру и выжала сок плода ему в рот. Он закашлялся, с трудом проглотив густую жидкость. Тяжело дыша, мальчик болезненно стонал, но ни на секунду не отпускал руку своего дедушки.
Минута шла за минутой, проскочило около получаса, которые казались целой вечностью, наполненной волной безнадежности и отчаяния. Я мастерски скрыла это под маской утешения пожилого мужчины.
Вдруг ушибы на маленьком теле начали заживать изнутри, раны затягивались сами по себе, что было очень удивительно наблюдать. Спустя несколько минут перед нами лежал ничем не примечательный здоровый малец, что сладко посапывая, сжимал палец своего родственника.
— Ха-ах, он поправился! — вздохнула я, и не выдержав шквала эмоций, упала на колени, прикрывая лицо ладонями.
— Ему нужно поспать, через сутки будет как новенький. — добавил котик и скрылся за лестничных пролётом.
— Давайте перенесём его наверх, в мою комнату. Ему нужна тишина и покой, да и кровать там поудобнее.
Перенеся спящего ангелочка, я оставила дверь своей комнаты приоткрытой, на всякий случай.
Я повела мужчину в умывальню и предоставила все необходимое. Его внешний вид оставлял желать лучшего.
* Видно, тяжёлые времена в их жизни.
Позже, я осмотрела и его на наличие повреждений, так как сразу подметила, как он прихрамывал. Как и предполагала, область голеностопа покраснела и слегка припухла. Я повела дедушку на кухню и напоила зельем исцеления, а после и горячим чаем. Он оказался на удивление приятным собеседником. Воспитан и скромен. Он твёрдо держал осанку, а его походка напомнила мне моего старого друга, который с малых лет занимался боевыми искусствами.
За трапезой клиент поведал мне их общую историю, которая повергла меня в гнев, как если бы это произошло со мной.
Эти двое родственников оказались жителями города близь столицы. Управление городом входило в полномочия приближённого королю аристократа, что творил бесчинства на вверенных ему территориях. Не имея власти титула, люди обычных сословий подвергались дискриминации и нередко лишались недвижимого имущества под предлогом незаконного приобретения. Массовые жалобы на герцога Фрезэ не дали никаких результатов, а лишь усугубило положение, вынудив изможденных горожан выплачивать налоги, вдвое превышающие прежние.
В этот раз они взялись за семью потомственных рыцарей, выходцев из простолюдинов и разорившихся аристократов, коим мужчина и являлся. От бывшего титула осталось только поместье. Господин Омольд служил в королевской армии, но вследствие тяжелой травмы был отстранен от службы, получая военное пособие.
Но пособие и то — копейки, но на жизнь им хватало.
Там-сям подработают, вот и ужин, одежда и чуть-чуть отложат. Так и шли годы. Дом — всё, что у них было; ни родственников, ни связей у них не осталось. Потеряв молодого сына, мужчина был вынужден заботится о своем внуке, заменив ему ушедшую мать и погибшего отца. Естественно, семья растеряла всю былую знать рода, чтобы иметь влияние нужно вращаться в знатных кругах. Они считались простолюдинами. Не удивительно, что жертвами выбрали именно их. Некому заступиться. Старец, покинувший ряды рыцарей и дитё, которому еще рано обучаться военному делу. В ответ на сопротивление наемные охранники герцога искалечили их, а ребенок лишь заступался за своего деда.
* Гордость своего дедушки. Но ему от этого нисколько не легче.
В ходе разговора, я уяснила для себя одно — им некуда идти, абсолютно. Разве что имелась пара хороших знакомых; все их документы и даже любимый пёс, которого они считали членом семьи, остались в том поместье, которое, на минуточку, отобрали незаконно. Их оставили без всего, даже деньги, что они копили на будущее Эклио, они конфисковали, точнее украли, как последние подонки!
* Куда же смотрит правительство?! Этот мерзкий ублюдок вытворяет, что в голову взбредет! Я, конечно, понимала, что этот мир подобен нашему средневековью, но быть свидетелем этого варварства я бы не желала никому. А как же гуманность и права человека?! Столь свирепая бойня за деньги и власть просто омерзительна.
В мыслях крутилось много ерунды, от того, как бы отомстить до того, как вернуть им дом. Раз жалобы бесполезны, нужно брать всё в свои руки. Но даже если я помогу им, а я не имею ни малейшего понятия как… Их ведь не оставят в покое, так и будут терроризировать. Единственный выход…
Я оставила мужчину около внука, спать он отказался наотрез.
* Ну а мне отдохнуть не помешает. Давно Нель не показывался.. Надо и с ним переговорить. Даже не знаю, что сказать. Ответственность за наши жизни теперь на мне. Как мы теперь Ламель спасём? В голове не укладывается.. А ведь с таким трудом добыла ингредиент… Единственный шанс из тысячи, и вот, во что всё вылилось… Нет, нельзя так говорить! Я ведь спасла невинную жизнь, а это дорогого стоит. А остальное как-нибудь само образуется. Главное эту аффирмацию почаще повторять! Попробовать что ли во Вселенную запросы поотправлять, почему она такие подлянки подсовывает, будто насмехается над моей стрессоустойчивостью и навыками адаптации.
Не найдя Корнелиуса, я решила не терять время зазря и отправилась в библиотеку. Так как твердо для себя решила — Я должна стать способна постоять не только за себя, но и за слабых, что нуждаются в защите. Если понадобится и отомстить. И тут уже не важно моя эта сила или Ламель. В это время без силы никак.