Краткая история Древнего Рима: читать начало книги онлайн

Новому городу нужны люди. Ливий пишет, что, соорудив стены и другие укрепления, Ромул стал населять Рим. Делал он это посредством политики открытых дверей, которая в краткие сроки привлекла «всякую толпу без разбора» – разношерстное множество беглых рабов и людей, скрывающихся от правосудия[11]. В основном эти новые жители были мужчинами, а это означало, что Ромулу, если он собирается создать и поддерживать римский народ, придется найти для них женщин. Он отправил посланников в соседние города, чтобы они описали преимущества браков с римлянами. Заманить соседей таким образом не удалось. «Эти посольства, – сообщает Ливий, – нигде не нашли благосклонного приема», – так как люди из соседних городов совершенно не желали отдавать своих дочерей в жены отщепенцам и головорезам из Ромуловой шайки[12].

Столкнувшись с такой неуступчивостью, Ромул обратился к отчаянным и суровым мерам. Он позвал народ из соседних городов, в том числе сабинян, соседнее племя, в Рим на праздник урожая. Соседи, которым было любопытно посмотреть, что предложит им Рим, прибыли толпами: мужья, жены, дети – и ожидали, что приятно проведут день. Их радушно приняли и произвели на них должное впечатление. А потом, в условленное время, Ромул подал сигнал своим людям, и они обнажили мечи и стали уводить всех женщин брачного возраста, что были среди гостей. После этого массового похищения между римлянами и сабинянами началась война, она прекратилась примерно через девять месяцев, когда похищенные сабинянки – многие уже беременные или даже со своими римскими младенцами на руках – стали умолять о мире. С тех пор два племени, римляне и сабиняне, заключили союз, а Ромул и глава сабинян Тит Таций стали совместно править городом Римом.

Эта последняя часть истории – политическое объединение римлян с сабинянами – несомненно, отражает историческую действительность. Римляне и в последующие века множество раз сначала воевали, а затем объединяли силы с другими племенами, ассимилировали их, обращая в свою культуру и меняя их идентичность. Это, в сущности, и стало секретом их успеха.

Итак, это и было в основе Рима: брошенные дети; кровавая распря, закончившаяся братоубийством; население, состоящее из бандитов, рабов и отверженных; массовое похищение людей; битва, разрывавшая семьи, когда отец был против зятя, а брат против сестры. В целом история эта так неприглядна, что враги Рима позднее насмехались над римлянами за это. Один из величайших врагов Рима, Митридат Понтийский, заявлял, что «волчий дух» римлян – их кровавая неутолимая жажда власти и богатства – может объясняться тем, что Ромула вскормила волчица[13]. Один историк в 1960-е годы даже пытался доказать, что эта история настолько сильно оскорбляет римское достоинство, что ее могла сочинить только вражеская пропаганда[14]. Но эта теория совершенно не объясняет, почему сами римляне относились к разным деталям этой истории с таким воодушевлением.

Как бы то ни было, становление Рима, согласно этим легендам, не предвещало ничего хорошего. Однако, как писал Ливий, несмотря на то что Рим появился «из самого низменного»[15], ему удалось снискать милость небес. Ибо составлявшие это общество отщепенцы, похитители и пленники станут родоначальниками самой мощной империи Древнего мира.

Хватит о мифологии. То, что говорит нам археология, во многом идет вразрез с литературной традицией. Вообще-то, в 753 году до н. э. Рим не надо было основывать, потому что к тому времени на склонах его холмов уже обитали люди. Археологический материал (в виде керамики) говорит о человеческом присутствии на Палатинском холме примерно с 1500 года до н. э. Свидетельств о поселениях людей нет примерно до 1000 года до н. э., когда (совпадение это или нет) в этом регионе прекратилась вулканическая активность (в окрестностях Рима 50 вулканических кратеров), предварительно засыпав территорию богатым фосфатами пеплом, что дало возможность активно развиваться сельскому хозяйству.

Бронзовая «урна-хижина» VI или VII века до н. э.

Коллекция Метрополитен-музея / Wikimedia Commons

Если бы мы могли переместиться в 900 или 800 год до н. э., мы бы обнаружили, что вершины и склоны холмов над рекой Тибр усыпаны деревнями и поселениями. Жители выращивали ячмень, полбу и просо, разводили свиней, овец и коз, ткали на станках одежду. Мертвых сжигали и хоронили в могилах, поместив прах в урны, очаровательно сделанные в форме мазанок с соломенными крышами, служивших им жилищем. В подземный мир усопших отправляли, снабдив кое-какой утварью и сосудами для хранения еды и напитков, женщинам полагались еще ткацкие грузила и пряслица: очевидно, считалось, что женщины в загробной жизни продолжат выполнять свои домашние обязанности.

Миниатюрные мечи и копья, которые тоже находят в этих могилах, говорят о том, что поселяне вступали в стычки с соседями, желавшими завладеть их завидными территориями. Крутые склоны холмов обеспечивали жителям естественную защиту, а река Тибр была источником пресной воды и путем к морю в 30 километрах ниже по течению, там, где потом появилась Остия. Поселения располагались вдоль естественных торговых и путевых артерий: не только Тибра, долина которого самая широкая в Италии, где у этой реки на протяжении 400 километров 40 притоков, – но и сети дорог, которые пересекаются в этом месте, включая ту, что ведет на север, в Этрурию – страну соседнего племени этрусков.

На этих холмах обитали дальние потомки переселенцев, которые несколькими веками ранее пришли на полуостров во время продолжительной индоевропейской миграции из Восточной Европы и Центральной Азии. Это были Latini, или латины, одно из многочисленных италийских племен (другим таким народом были сабиняне), и они обосновались в Центральной и Южной Италии около 1500 года до н. э. (а возможно, и раньше). Латины жили поселениями, разбросанными по территориям к югу от Тибра, в местности, известной под названием Лаций, которая простиралась примерно на 100 километров вдоль побережья и по материку. Рим был на самом северном краю Лация и граничил с богатыми минералами землями этрусков к северу от Тибра и с сабинянами на востоке. Наиболее значительные ранние латинские поселения были южнее Рима, в Альбанских горах. Поселения латинян, ютившиеся на месте будущего Рима, были меньше и включали Велию (она занимала гребень, соединяющий Палатинский холм с Эсквилинским) и Кверкветулан (в сущности, этакие «Дубки» на Целийском холме).

Археологических свидетельств того, что на Палатине в середине VIII века до н. э. таким драматическим образом возникло новое поселение римлян, крайне мало. Тем не менее в 2005 году археолог Андреа Карандини обнародовал свое открытие: остатки дворца на глубине 10 метров под поросшей сосняком землей на северном склоне Палатинского холма. Там был пиршественный зал и внутренний двор, и, вероятно, это было царское жилище, датируемое серединой VIII века до н. э., то есть относилось к предполагаемой эпохе Ромула и Рема. Строение находилось недалеко от датируемого тем же периодом 12-метрового остатка древней стены (может быть, она совпадает с pomerium, который пропахал Ромул?) – стену эту Карандини откопал еще в 1988 году. Хотя в важности этих открытий никто не сомневается, мнения археологов об этих находках, которые Карандини продвигает как спорное доказательство легенды о Ромуле, разнятся[16].

Как бы там ни было, в VIII веке до н. э. поселения латинов на месте будущего Рима не только постепенно становились все более многолюдными и процветающими, там стала появляться зажиточная элита. Примерно к 700 году до н. э. местные латины (или, по крайней мере, самые обеспеченные из них) хоронили усопших уже не с пряслицами и кухонной утварью, а с золотыми и серебряными украшениями, бронзовыми щитами, изысканной керамикой, а иногда даже с колесницами – это как если бы сейчас богатый человек отправился в вечность, взяв с собой для успокоения «ролекс» и «феррари».

Такая зажиточность и новая аристократическая культура роскоши во многом появилась благодаря контактам латинов с недавними переселенцами, которые называли себя «эллинами», а римляне их – Graeci (греки). Грекоязычные колонисты начали заселять южные части Апеннинского полуострова с начала VIII века до н. э. и распространились настолько, что юг полуострова получил название Мегале Хеллас (или, по-латински, Magna Graecia) – то есть «Великая Греция». Эти греческие переселенцы привезли в Италию не только горшки, вазы и обычай хоронить умерших в искусно сделанных гробницах, но и политические и культурные ценности своей родины. Они привнесли свою религию, и благодаря этому боги греческого пантеона – Афродита, Гермес, Гефест – превратились в латинских Венеру, Меркурия и Вулкана или отождествились с ними. А главное – греки привнесли идею города-государства и еще одну вещь, которую латины позаимствовали для бюрократического регулирования этих разрастающихся и все усложнявшихся политических сообществ, – свой алфавит.

В течение VII века до н. э. по всему Апеннинскому полуострову стали развиваться политические сообщества по греческой модели. Первоначально объединению разрозненных поселений мешало их расположение на холмах, разделенных долинами. Однако население увеличивалось, и жители стали объединяться в более однородное поселение, где на месте примитивных хижин появлялись более прочные дома с каменным фундаментом и черепичными крышами. Постепенно стали строиться общественные здания, закладываться площади, воздвигаться храмы и святилища, была вырыта Большая Клоака (канал, по которому сточные воды сливались в Тибр). Около 625 года до н. э. был вымощен форум – главное общественное пространство. Примерно в это время – точную дату назвать невозможно – латины из деревень вроде Кверкветулана стали считать себя римлянами, а свое расширившееся сообщество называть Римом. Возможно, название своего нового города они взяли от греческого слова ῥώμη (ромэ), что означает «мощь» или «сила». По другим версиям, это название происходит от этрусского слова rumon или rumen (река) либо от латинского ruma (сосец, грудь) – вероятная отсылка к волчице, выкормившей близнецов, или даже к «грудеобразной» форме Палатинского и Авентинского холмов. Точно можно сказать, что это название не происходит от Ромула, и гораздо более вероятно, что это его имя было взято от названия растущего нового города, когда возникла необходимость придумать миф о его происхождении.

В древности историки единогласно считали, что с VIII по VI век до н. э. Римом правили цари. В этих источниках говорится о «семи римских царях», правивших до установления Римской республики в 509 году до н. э. Династия эта выглядит подозрительно (а число царей, несомненно, вымышленное), так как тогда получается, что каждый царь должен был править примерно 35 лет – а это неправдоподобно долго для эпохи, когда средняя продолжительность жизни (если не учитывать детскую смертность) была максимум 50[17].

В традиционном изложении Ромул умер – или, как говорят некоторые, исчез во время яростной бури – после почти 50 лет правления. Тогда, согласно легенде, царская власть перешла к Нуме Помпилию, сабинянину из города Куры, что примерно в 40 километрах к северо-востоку от Рима. Царская власть в Риме не передавалась по наследству. Нового монарха выбирали собрания, состоящие как из патрициев – то есть глав богатых знатных семей, – так и представителей низких сословий – плебеев. Прежде чем выбор царя закреплялся официально, спрашивали совета у богов: проводили ритуал inauguratio, когда жрец, авгур, сидя на специальном камне с колпаком на голове и жезлом в руке, просил богов подать знак, что представленный кандидат правильный. Если с верной стороны появлялась стая птиц, происходила «инаугурация» нового царя.

Нума Помпилий, по-видимому, именно так и стал царем. Но даже если бы его не существовало, тот факт, что римляне в легенде радостно делают вторым своим царем сабинянина, показывает, даже на этой ранней стадии, насколько неоднозначно было понятие римлянина. Нума к тому же не был последним «иностранным» римским царем. Кроме сабинян у римлян были тесные (а порой воинственные) отношения с другим соседним племенем, этрусками на севере. Они населяли древнюю Этрурию – красивые плодородные земли в Центральной Италии, по большей части территорию нынешней Тосканы. Этруски славились своими ремеслами, обработкой металлов и мореплаванием. Они придавали большое значение социальному статусу, любили роскошь и удовольствия, потому и погребальные обычаи у них были сложными, а гробницы и саркофаги затейливо украшенными. Как и греки, с которыми они вели оживленную торговлю медью и оловом в обмен на керамику, это были городские люди, а в их автономных городах-государствах были укрепленные стены и каменные храмы, а дома с внутренними дворами и черепичными крышами образовывали сеть мощенных камнем улиц.

Согласно легенде, три последних римских царя были этрусками. В течение прошедшего века историки спорили о том, был ли Рим в VI веке до н. э. – иными словами, в период своего становления как города-государства – «этрусским» городом. Этруски определенно расширяли в ту эпоху свое влияние на полуострове, хотя теория об этрусском завоевании Рима и их власти в течение нескольких десятилетий недостаточно подкрепляется свидетельствами. Этрусские цари получали власть в Риме скорее не как захватчики, а как пришельцы. Стоит заметить, что пятый римский царь, он же первый из трех «этрусков», Луций Тарквиний Приск, начавший править (согласно традиционной хронологии) в 616 году до н. э., на самом деле был не этруском, а греком. Он был сыном торговца из Коринфа, бежавшего от политических волнений на родине и начавшего вести дела в этрусском городе Тарквинии (этой истории придает достоверности то, что между Этрурией и Коринфом существовали крепкие торговые связи). Тарквиний Приск, в свою очередь, перебрался со своей женой Танаквиль из Тарквиний в Рим. Это она считала переезд удачной затеей, так как увидела, как орел снял с головы ее мужа шапку, а потом вернул ее на место, – она полагала (справедливо, как выяснилось), что это знамение предрекает Тарквинию стать царем.

Следующий после Тарквиния царь, Сервий Туллий, мог быть этруском, а мог и не быть. Некоторые источники сообщают, что Сервий на самом деле был этрусским искателем приключений по имени Мастарна, другие – что он был сыном бывшего раба в хозяйстве у Тарквиния Приска. Имя Сервий происходит от servus, что по-латински означает «раб», – по-видимому, это указывает на серьезное социальное продвижение. В любом случае, как и Нума, это был персонаж, во многом вымышленный или реальный, представляющий пришлого человека, возможно чужеземца, снискавшего власть в городе, где способности ценились больше, чем кровные узы и этническая принадлежность. К несчастью для него, правление его вскоре оборвалось: его убил Луций Тарквиний Суперб, или Тарквиний Гордый, и занял его место.

Образ Тарквиния Гордого, сурового единоличного правителя, многие века неотступно преследовал римскую историю как пример стремительного и губительного перехода к тирании. Он был сыном Тарквиния Приска и женился на одной из двух дочерей Сервия Туллия. В Древнем Риме девочек называли женским вариантом имени отца (Марция от Марка, Гайя от Гая). Довольно простая схема, если только дочерей немного – а если их было больше одной, как в случае с дочерями Сервия Туллия, то их назвали Туллия Старшая (первая жена Тарквиния) и Туллия Младшая (жена брата Тарквиния). Эта младшая сестра, жестокая и целеустремленная, сподвигла столь же беспощадного Тарквиния уничтожить семью – это стало знакомым жутким мотивом в римской истории. Она уговорила Тарквиния убить ее отца, старшую сестру и мужа, затем жениться на ней и сделать ее царицей. Тарквиний повиновался, и резня закончилась тем, что Туллия Младшая переехала тело убитого отца на колеснице, забрызгивая одежду кровью. Узкий переулок, где произошел этот кровавый эпизод, впоследствии стал называться Vicus Sceleratus, или «Злодейская улица».

Тарквиний правил относительно успешно, завоевав ряд латинских городов в окрестностях Рима. Также при нем были возведены значительные сооружения: храм Юпитера Наилучшего Величайшего (Iuppiter Optimus Maximus) – массивное здание, растянувшееся более чем на 60 метров на Капитолийском холме, с колоннами по 2,5 метра в диаметре. Однако Тарквиний был ненавидим поддаными за то, что сосредоточил власть в своих руках и жестоко расправлялся с политическими противниками. Последней каплей стало, когда Секст Тарквиний – его сын от Туллии Младшей – надругался над Лукрецией, добродетельной женой римлянина по имени Коллатин. Лукреция рассказала о насилии своему мужу, а также его другу Луцию Юнию (у него было прозвище Brutus, или «тупица»: он прикидывался слабоумным, чтобы выжить при тирании Тарквиния). Лукреция пронзила себе сердце мечом, и наступил поворотный момент в римской истории. Брут вынес ее тело на площадь и призвал римский народ отомстить за ее самоубийство и изгнать тиранов. Тарквиния свергли, а монархию упразднили. По легенде, это случилось в 509 году до н. э. На протяжении следующих 482 лет Рим будет республикой, царская власть превратится во власть двух ежегодно избираемых консулов (предположительно, Брут и Коллатин были первой парой), которые смогут командовать войском и собирать совещательный орган из 300 участников – сенат. Название этого учреждения, которое прослужит почти тысячу лет, происходит от слова senex, «старик», потому что членами сената, как минимум в теории, должны были быть убеленные сединами мудрецы.

509 год до н. э., надругательство над Лукрецией, изгнание Тарквиниев – вся эта информация столь же ненадежна, как и миф о Ромуле. На самом деле переход от царской власти к республике мог происходить более упорядоченно, длительно и даже более мирно: полномочия царя могли постепенно, в ходе ряда реформ, переходить к консулам и магистратам. Однако таким спокойным рассказом хороших кассовых сборов не добиться, и римская история в привычном изложении включает в себя еще много сюжетных линий, годных для блокбастеров. Согласно легенде, при новом строе семейные распри не прекращались и республика пережила свое зарождение благодаря дальнейшему кровопролитию.

На этой картине Артемизии Джентилески 1627 года Лукреция готовится пронзить себя насмерть ножом. Смена политического строя в Риме, по крайней мере в легендах, часто была связана с насилием по отношению к женщинам

Коллекция музея Пола Гетти, Лос-Анджелес

Еще один пример семейного раскола и конфликта интересов: Брут был племянником Тарквиния, которого он сверг. Когда два его сына встали на сторону свергнутого царя, Брут велел их обезглавить и даже сам присутствовал при этом кровавом зрелище. Такое хладнокровие позднее впечатлило Никколо Макиавелли, для которого «убить сыновей Брута» стало девизом жесткости и непреклонности, необходимой политическим лидерам при принятии тяжелых решений, чтобы удерживать власть и сохранить государство. Хорошо это или плохо, но в римской истории будет много таких кровавых примеров.

2

«Милость небес»: возвышение Римской республики

Когда зародилась Римская республика, население Апеннинского полуострова составляло около 4 миллионов человек. Сам Рим имел площадь порядка 800 квадратных километров (это примерно столько же, сколько занимают пять муниципалитетов современного Нью-Йорка) и насчитывал около 35 000 человек. В следующие пять столетий население полуострова вырастет вдвое. Более того, из края греческих и этрусских городов и разрозненных поселений, где жили племена, носители нескольких десятков разных языков и диалектов, с разными обычаями, то и дело вступающие между собой в шаткие союзы, заключающие между собой и расторгающие шаткие союзы, эта земля станет с политической, культурной и языковой точки зрения единым целым.

[11] Тит Ливий. История Рима от основания города. 1.8.

[12] Там же. 1.9.

[13] Цит. по: Cornell T. J. Aeneas and the Twins. Op. cit. P. 8, note 3.

[14] См.: Strasburger H., Zur Sage von der Gründungs Roms. Sitz. d. Heidelberger Akad. d. Wiss., Philos.-Hist. Kl., Heidelberg: Universitātsverlag Winter, 1968. Эту теорию рассматривает и отвергает Корнелл: Cornell T. J. Aeneas and the Twins. Op. cit. P. 8–9.

[15] Тит Ливий. История Рима от основания города. 1.9.

[16] Carandini A. Rome: Day One, trans. Stephen Sartarelli. Princeton: Princeton University Press, 2018.

[17] О сложной проблеме продолжительности жизни см.: Hopkins K. On the Probable Age Structure of the Roman Population // Population Studies Vol. 20. 1966, P. 264; P. Saller R. P. Patriarchy, Property and Death in the Roman Family. Cambridge: Cambridge University Press, 1994; Scheidel W. Progress and Problems in Roman Demography / Ed. W. Scheidel. Debating Roman Demography. Leiden: Brill, 2000. P. 42. Благодарю Ливию Галанте за помощь в этом вопросе.