Для меня это стало неожиданностью. Развернувшись, я спросил:
– Зачем? Мое присутствие придаст тебе смелости? Боишься, эти акулы из фармацевтической компании живьем тебя сожрут?
– На таких мероприятиях принято пить алкоголь, так что будешь моим водителем. – И Ян Кэ стал завязывать галстук.
Его словно одолевало какое-то волнение. Он хотел что-то швырнуть, но под рукой ничего подходящего не оказалось, так что просто стянул с себя галстук, который только что завязывал, и кинул его на кровать.
У меня в голове промелькнула мысль: «Когда начну делать миннесотский тест, надеюсь, что у этого слабонервного не обнаружатся проблемы с психикой». Увидев сердитого Ян Кэ, я решил поскорее сделать ноги, чтобы не попасть под горячую руку. Когда я уже собрался выходить, Ян Кэ сел на кровать и неожиданно для меня извинился:
– Прости, я не должен был срываться на тебе. Подойди, мне нужно кое-что тебе показать…
Я простоял несколько секунд в нерешительности, но потом закрыл за собой дверь и поинтересовался:
– Что случилось?
– В последнее время я действительно не в духе, потому что… – Ян Кэ потянулся к своему карману.
– Из-за чего? – в замешательстве спросил я.
– Из-за этого.
Ян Кэ достал телефон и открыл эсэмэску. Я застыл на месте. Оказывается, он уже давно получил точно такое же сообщение от Х., что и я. Ян Кэ опередил меня и сам поделился своим секретом. Вот уж действительно редкость – мой замкнутый друг заговорил первым… Волнуясь, я тоже достал телефон и показал свое сообщение.
Сравнив содержание двух эсэмэсок, Ян Кэ начал анализировать:
– Вчера я разговаривал с родителями Сяо Цяо. Те сказали, что после ее смерти они не нашли телефон среди ее вещей – и не захотели его искать. Ты сам знаешь, что из дежурной комнаты, где ординаторы оставляют свои вещи, часто что-то пропадает. Сейчас уже невозможно сказать, кто именно мог украсть телефон Сяо Цяо. В последние несколько дней я думал обратиться в полицию по этому вопросу, но ты понимаешь, что обращаться туда в таком случае бесполезно.
– Как думаешь, кто мог это отправить? – спросил я с любопытством.
Ян Кэ погасил экран телефона и ответил:
– Сейчас трудно что-то сказать.
– Мы не были знакомы с Чжан Цици, почему она со мной так обошлась, когда я лежал с температурой в ординаторской… – с недоумением сказал я. – К тому же я выяснил у зама Ляо, что труп, найденный на минус втором этаже, точно принадлежит Чжан Цици. С момента ее смерти прошел год, как же она тогда оказалась в ординаторской?
Ян Кэ тяжело вздохнул:
– Ничего не могу понять, уже голова разрывается.
– Должны ли мы красть то письмо? – Меня раздирали сомнения.
Ян Кэ отодвинулся вправо, откинул голову назад и презрительно сказал:
– Если тебе скажут спрыгнуть со здания, ты что, спрыгнешь? Ты действительно идиот? Конечно, мы не можем воровать чужие вещи.
– Тогда…
– Я имею в виду… – Видимо, боясь, что наш разговор могут подслушивать, он приблизился и сказал мне на ухо: – Как придет время, ты возьмешь с собой фальшивое письмо. Понадеемся на удачу. Кто узнает, что письмо – подделка?
Ян Кэ сидел так близко, что я чувствовал, как его дыхание щекочет мне шею; я не выдержал и издал смешок. Ян Кэ же подумал, что я смеюсь над его идеей, поэтому тут же разозлился. Он поинтересовался, есть ли у меня предложения получше, но сам он ни за что не станет плясать под дудку Х. и красть вещи. Ян Кэ выглядел сурово, но в то же время был преисполнен чувства справедливости. Мне даже стало стыдно. В конце концов, я уже был готов вломиться в кабинет заведующего и украсть это письмо.
Я не выношу, когда кто-то злится, поэтому тут же сменил тему разговора и рассказал Ян Кэ о заболевании Ма Линь. Так как синдром Мюнхгаузена крайне редкое заболевание, мой рассказ заинтересовал Ян Кэ. Подтолкнув меня локтем, он спросил, знаю ли я сюжет из Библии о семи тучных и семи тощих коровах.
Библию я не читал, но хорошо знаком с работами Фрейда. В одной из своих книг «Толкование сновидений» он провел анализ библейского сюжета о том, как Иосиф толковал сон египетскому фараону, в котором семь тощих коров съели семерых тучных. Сон фараона можно истолковать следующим образом: после семи урожайных лет наступят семь лет голода и засухи, то есть через семь лет время благополучия завершится. Подобный символизм часто встречается в литературных произведениях – он является метафорой, к которой апеллирует автор. Для Фрейда толкование сновидений являлось своего рода расшифровкой кода – ведь в снах может быть зашифровано довольно много информации, наподобие того, что семь тучных коров – это плодородные годы, а тощие – годы неурожая.
Мир людей с психическими заболеваниями – это мир фантазий и грез, который они создают сами как в реальности, так и во сне, а каждое их слово или действие таит в себе определенное зашифрованное значение. Мы можем анализировать иррациональные поступки и слова каждого пациента точно так же, как Иосиф толковал сновидения фараону.
Вспомнив этот сюжет, я в беспокойстве вскочил и воскликнул: