Путешествие на всю жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гнезда птиц не только разнообразны, не только сделаны из разного материала — они еще и расположены на разных «этажах» леса.

Вот какую табличку я завел для себя, чтоб легче ориентироваться в птичьих гнездах.

Первый этаж (земля).

Соловей. Гнездо обычно ловко спрятано под густым кустом.

Рябчик. Гнездо в укрытых местах, в ямке, иногда глубиной до 20 сантиметров.

Лесной конек, юла, малиновка гнезда устраивают под прикрытием куста, маленькой елочки, просто пучка травы. Гнезда их не отличаются строительным искусством, так же, как часто селящихся на первом этаже гнезда сов и постоянных жителей этого этажа — глухарей, тетеревов.

Второй этаж (1–2 метра).

Славки. Селятся в кустах, на высоте 1–1,5 метра. Гнездышки похожи на чашки, но сделаны небрежно, рыхло.

Чечетки. Они селятся на той же высоте, но их гнезда уже не спутаешь с гнездами славок: чечетки делают свои гнезда аккуратно, сплетают их из прутиков, а внутри выстилают перьями, пухом, растительной ватой.

Средние и верхние этажи (2—20 метров).

В средних этажах на высоте 4–8 метров устраивают себе гнезда кедровки, или ореховки. Только на средних этажах. А вот тщательно сплетенное, скрепленное паутинками, выстланное внутри пухом и облицованное снаружи для маскировки лишайниками или кусочками дерева, на котором расположено гнездо зяблика, можно увидеть и в средних этажах и в верхних. Зяблик селится на любом, кроме первого этажа: и на высоте 2 метров, и на высоте 15.

На разной высоте — и двухметровой и пятнадцатиметровой, видел я и гамачки иволги, и сцементированные глиной и выстланные у входа мягкими волокнами гнезда дрозда-дерябы.

А гнезда корольков — глубокие чашечки, сплетенные из тонких стебельков, утепленные лишайником и мхом, скрепленные паучьими коконами и паутинками гусениц, можно увидеть только в верхних этажах. Если смотреть в бинокль, гнездо это можно увидеть: корольки устраивают его обычно на концах еловых ветвей.

Чиж устраивает свое гнездо в тех же местах, что и королек. Но не на концах ветвей, а в глубине кроны. Так что ни увидать гнездо, ни добраться до него невозможно.

Коршун — тоже житель исключительно верхних этажей. Гнездо свое он устраивает не ниже 8 метров от земли, зато выше — сколько угодно.

А ястреба можно назвать даже жителем чердачного этажа — свое гнездо он стремится устроить чуть ли не на самом высоком дереве, к тому же на самой его вершине, если сучья позволяют укрепить там такое большое и тяжелое, сделанное из толстых веток сооружение.

Все это относится к птицам, живущим открыто. Выбирать места для гнезд этим птицам легче: не на одной ветке, так на другой, чуть выше или чуть ниже, в общем, подходящее место найти всегда можно. Дуплогнездникам подыскивать квартиры труднее, но и они все-таки упорно селятся на определенной высоте, хотя колебание высоты у них гораздо больше, чем у открытогнездящихся.

Часто, бродя по лесу, вдруг замечаешь дупло. Обитаемо оно или нет? А если в нем живут птицы, то какие? Любопытно, пристроившись где-нибудь неподалеку, понаблюдать за дуплом, если оно обитаемо. По-разному ведут себя птицы. Например, одни из дупла вылетают сразу, другие сначала высовывают голову, оглядываются, третьи, вылетев из дупла, на какое-то время задерживаются на ветке или сучке. И прилетают они не все одинаково — одни сразу ныряют в гнездо, другие оглядываются, будто проверяют, нет ли за ними слежки, погони.

Особенно интересно наблюдать за птицами в то время, когда они выкармливают птенчиков.

Чьи птенцы лучше?

Весной птицы поют от зари до зари. Постепенно птичий хор стихает — большинство птиц поют уже только рано утром и перед заходом солнца: днем некогда. А потом и эти песни прекращаются. Лишь какая-нибудь не выдержит да и зальется короткой трелью. Но вообще-то птицы в это время молчаливы: в гнездах птенцы. Именно в это время, во время «птичьего молчания», я и услышал громкие крики зябликов. Это была не обычная их песня — веселая и задорная, это был тревожный крик. Ясно: с зябликами приключилась какая-то беда. Надо спешить на помощь. Я пошел на крик и скоро увидел зябликов. Один — это, пожалуй, был самец — сидел на земле, а самочка на кустике рядом. И оба тревожно кричали.

При моем появлении обе птички взлетели, закричали еще тревожнее, но не улетели, а стали кружиться над одним и тем же местом. Я сразу догадался, в чем дело, осторожно раздвинул траву и увидел птенчика. Втянув голову в плечи, он открывал большой, желтый по краям клюв и жалобно попискивал. А родители ничем не могли помочь ему.

Я осторожно взял птенчика и посадил на ладонь. Он был почти совсем голый, большеголовый, большеротый, пузатенький, с большими непропорциональными ножками. А вместо крыльев у него торчали какие-то жалкие голые закорючки.

Я посмотрел вокруг, правда, без особой надежды увидеть гнездо. Зяблики хорошо маскируют свои гнезда, но мне повезло — я сразу увидел его. К тому же гнездо было совсем невысоко. Я дотянулся до него и положил птенчика рядом с его братишками и сестренками. Птенец сразу успокоился, а родители продолжали тревожно кричать до тех пор, пока я не отошел на приличное расстояние. Тогда птички, будто сразу забыв обо мне, ринулись в кусты и почти немедленно вернулись, держа что-то в клювах.

Я отошел подальше, присел на пенек и представил себе, что происходит в гнезде зябликов: птенцы пищат, все время требуя еды, а родители «работают не покладая рук».

Пройдет несколько дней, и птенцы покроются пухом, еще через несколько дней у них начнут отрастать перышки. А через две недели они превратятся в маленьких, похожих на своих родителей птичек. Но пока зябликам-родителям трудно. Впрочем, трудно сейчас многим родителям-птицам: птенцы постоянно голодны, им надо много пищи, так как растут они очень быстро. Иногда птенец к вечеру весит в два раза больше, чем весил утром. И чтоб накормить своих птенцов, синицам, например, приходится по 400–600 раз в день прилетать к гнезду с насекомыми в клюве, горихвосткам и поползням — раз по 400, а мухоловкам и по 600–700.

Но дело даже не в прилетах. Стриж, например, сравнительно редко прилетает кормить птенцов — раз 20 в день. Но каждый раз он приносит «котлетку» из насекомых, которых накапливает в зобике. И каждая такая «котлетка» состоит примерно из 400 насекомых. Значит, приблизительно 8 тысяч насекомых в день съедают стрижата! За то время, пока птицы в гнезде, стрижи-родители приносят им не менее четверти миллиона насекомых.

Работают «не покладая рук» и зерноядные птицы. Почти все они выкармливают своих птенчиков только насекомыми.

Такие заботы у многих птиц-родителей, однако не у всех.

Как-то забрел я в густой кустарник. Вдруг из-под одного куста прямо мне навстречу выскочила большая серая птица. Я даже вздрогнул от неожиданности. И птица, видимо, тоже испугалась меня. Во всяком случае, она круто повернула и побежала в сторону. Да какое там побежала! Еле заковыляла, потому что крыло у нее волочилось по земле. И не только крыло — нога, очевидно, тоже была покалечена, потому что птица сильно хромала. В общем, такую птицу даже в кустах, где быстро и двух шагов не сделаешь, поймать ничего не стоит. Но я не стал ловить эту птицу. Я вообще не ловлю птиц, знаю, как плохо им жить в неволе. Разве что раненую принесу домой, чтоб попытаться вылечить. А может быть, это как раз тот самый случай? Ведь птица-то явно покалеченная!