Продавец солнца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уличный продавец.

1-й прилично одетый господин.

2-й прилично одетый господин.

Три молодых, элегантно одетых женщины (в светлых костюмах).

1-й полицейский.

2-й полицейский.

Сборище и голоса (в толпе).

Прохожие.

Лет тридцати двух. Неудачник-мыслитель, прошедший все стадии самого низкопробного бродяжничества. Умирая от нищеты, стал торговцем. Лицо длинное, огромные глубоко ввалившиеся глаза, запекшиеся губы человека, который готов выпить, не будучи однако пьяницей; изможденный вид лица указывает на частые муки голода; темные, нестриженные волосы взъерошены вихрами; подбородок и впалые щеки чернеют от небритой несколько дней бороды. Старая, черная куртка облегает его исхудалую фигуру, выцветший цветной платок, старательно обмотанный вокруг шеи, позволяет догадываться об отсутствии рубахи; на ногах болтаются брюки из белой, запятнанной, по дорогой материи, со множеством дыр и заплат; обувь в неказистом виде; истрепанная, касторовая шляпа, сильно порыжелая. А рядом с этой нищенской одеждой гордая осанка, какой-то остаток бывшего когда-то шика, обнаруживающийся в строгом изяществе жестов, чуждых рабочему классу, а также некоторыми позами, полными благородства.

Действие происходит в Париже, на мосту Искусств, к концу хорошего осеннего дня. — Пышный закат. — Беспрестанное движение прохожих.

СЦЕНА ЕДИНСТВЕННАЯ

Продавец (идет с опущенной головой, руки в карманах, медленно волочит ноги, будто ища чего-то на земле. Останавливается возле фонаря, опирается о перила моста, оборотившись спиной к закату. Люди проходят по другой стороне, довольно далеко от него, очень поспешно, с равнодушными лицами). Ну! значит надо подождать до завтра... или до будущей недели... (с жестом разочарования) или — никогда? Кто это может предугадать? А пока брюхо себе стягивай, человек! (осматривается кругом). И как не презирать эту чернь, эту толпу: ничего не видят... А у всех есть деньги; да, у всех — уйма денег; я их чувствую в их карманах... И ни один не остановится хоть на мгновенье, чтобы человеку сунуть в руку два жалких гроша... Куда идут все эти люди? А разве я иду куда-нибудь? (злобно смеется). Я у себя, и мне никуда не надо идти; мост Искусств — мое жилище... (указывает на прохожих), а они ходят в моем доме. Они должны были бы по крайней мере хоть за вход заплатить!.. А нет! Только слепым хорошо тут! (спустя минуту, задумчиво). Потому что, конечно, слепые легче всего понимают слепых (замечает прилично одетого господина). Господин... Господин... (в сильном замешательстве, но крайне просто). Господин, я голоден... Не откажите в помощи...

1-й прил. одет. госп. Еще! Но, ведь, только что дал! (идет дальше).

Продавец (после минуты изумления). Да, я знаю эту увертку... Каждый из них уж дал мне; только тогда меня звали Петром, а теперь Павлом: вот я и не получил ничего! (после минутного раздумья). Это верно, нас множество... (иронически с оттенком раздражения). Ну, а хоть бы! хоть бы было нас десять тысяч на этом мосту? одно, что меня занимает, это мой желудок: вот уж два дня, как ничего не ел... Если бы можно было заткнуть глотку какой-нибудь рюмкой... рома... или кирша: кирш крепче., или наконец абсента, это лучше... Ах, пивал я когда-то абсент... в те времена, когда голодным не был!.. Собачья жизнь!.. Но, Боже мой, почему же там, в газетах, говорят, что люди милосердны... (видит молодую женщину в светлом платье). Сударыня... Сударыня... (громче, стараясь тоном голоса возбудить чувство). Сжальтесь, сударыня, над бедным тружеником без работы, который два дня ничего не ел... (молодая женщина проходит, делая изящный жест отказа. Продавец, с гневным движением). А чтоб тебя, комедиантка!.. (смотрит ей вслед и грустно улыбается). А ведь ничего она, хорошенькая... Такая птичка не знает голоду... Стоит ей открыть ротик, и зерна сами в него посыплются; потом, оправит себе перышки и летит... А я, я тут остаюсь, почти издыхая! (с бешенством). Но, черт возьми, я ведь не умею петь! Не умею, и путается все в моей памяти!.. А все эти прохожие, которые просто не замечают меня... Если б иметь что-нибудь, что привлекает их, а я их, кажется, пугаю... Только бы с этим попрошайничеством не попасться в лапы полиции... Нет, все ушло из моей головы ни единой мысли, а в желудке что-то дергает, что-то скребет... как легионы крыс, шныряющих по водосточным трубам!.. Продавец без товара — это ремесло!.. Чувствую, один хлеб не удовлетворил бы меня... Мне бы теперь (глаза его жадно загораются) вкусного жаркого, несколько сочных кровяных бифштексов, мне бы теперь бутылку старого бордо!.. (с горечью). За два су я не мог бы купить и целого фунта хлеба (разгорячась). Ах, если бы все эти люди знали, сколько силы надо иметь над собой, чтобы не схватить их за горло... они дали бы мне два су за выдержку... (проходит городовой с равнодушным видом). Черт возьми! Опекун! (опирается на перила моста в очень спокойной позе и глазеет на него, как человек, прогуливающийся без цели). Хороший сегодня вечер, (поворачивается к реке). Если бы только он увидел мое лицо, непременно забрал бы меня!.. Черт возьми! что за закат! Еще прыгают у меня в глазах огоньки! (с пренебрежительным жестом). Закат солнца это роскошь, недоступная для всех тех кретинов, которые ничего не видят... (хватается за голову). Боже мой, как же я голоден!.. Как-никак, это скверная болезнь, в особенности, если такой человек здоров... А ведь я здоров! Зачем же я должен издыхать? (смотрит на Сену). Хочется мне броситься в воду, чтобы со всем покончить сразу... (невольно отступает). Нет, нет, это было бы глупо, а у меня когда-то было слишком много ума... Ах, когда-то, когда-то, кто бы сказал, что дойду вот до этого!.. Когда человек бросается в воду, это значит, он испачкался; я — беден, но себя не потерял еще (осматривает свою наружность). Я пал совершенно естественно, совершенно логично, вероятно, потому, что так было назначено мне... Никакой профессии, никаких постоянных доходов, и слишком много мечтаний — разве этого мало!.. (задумчиво). Ах, смешных мечтаний... И пил подчас: это облегчает... (Идет обратно 1-й прилично одетый господин, несет обернутый белой бумагой букет. Продавец протягивает руку). Господин... Господин... Мой добрый господин... Уверяю вас, я болен, я два дня ничего не ел, поймите вы это... (идет рядом с ним и все время говорит просительным тоном). Господин, умоляю вас, выслушайте меня... Уверяю вас, не рассказываю я вам вымышленных историй... (со слезами). Не отгоняйте меня, только кусок хлеба прошу...

1-й прил. одет. госп. (мягко). Ну, ну, мой друг, отвяжись (сердито). В такие годы человек работать должен!

Продавец. Вы правы, но будьте так добры посоветовать, что мне делать... Не могу ничего подыскать...

1-й прил. одет. госп. (отделываясь от него утомленным жестом). Некогда мне, мой друг, обратись к кому-нибудь другому.

Продавец (Настойчиво, умоляюще). Ваш букет, господин... букет... Позвольте мне отнести его к ней... Дайте я отнесу его за десять су, за пять... за два...

1-й прил. од. госп. (со вздохом). Нет в Париже решительно невозможно жить! (быстро уходит).

Продавец (плачевно). Сострадания к бедному труженику без работы, два дня ничего не ел... (возвышая голос) Господа, будьте так сострадательны к бедному труженику, который десять дней ничего не ел (проходящая элегантно одетая женщина хохочет). А с этой что еще такое? Ах, черт возьми, действительно, я ошибся (бежит за молодой женщиной и догоняет ее). Сударыня... Сударыня... Ох, сударыня, будьте милостивы... Вы такая красивая... Надо к беднякам иметь больше сочувствия... Ведь не хотите же вы, чтобы я крал... Что-нибудь, дайте мне что-нибудь... Умоляю вас...

Молод. женщ. (испуганная настойчивыми просьбами). Прошу вас, оставьте меня... Прошу вас, или я полицейского позову! (быстро уходит).

Продавец. Нет, эта профессия начинает наконец возбуждать во мне отвращение!.. Продавая что-нибудь по крайней мере можно наговорить им глупостей, сколько угодно. (Проходит 2-й полицейский с равнодушным видом. Продавец быстро отворачивается и опирается локтями на перила моста). Бог ты мой, еще сцапают меня на месте преступления... (меланхолично). Как подумаю, чем я был... Теперь понятно, почему люди должны бежать от меня: сам стыжусь своего безобразия... На целую милю идет от меня этот запах нищеты, и этим запахом сам себя душу. Ведь это правда: кажется мне, что не ел я по крайней мере десять дней... А та маленькая идиотка смеется на это!... Ах, я прощаю им, понимаю их... Мужчины торопятся, у женщин нервы, а я беспрестанно у них под ногами путаюсь... (с бешенством). Но пусть же они скажут, куда мне деваться! У меня уж нет ни почтовой бумаги, ни карандашей, ни детских игрушек, ничего, ничего!... Я могу быть им полезным только моим свободным временем, а оно им не нужно... Ох! сегодня задушу кого-нибудь, это уж наверно... (хватается за перила, шатается, через минуту с усилием выпрямляется). Вся эта чернь, что проходит... (минута молчания). Однако положительно хорошие люди... Только они не видят, ничего не видят, ни моей нищеты, ни этого пышного неба... (снова шатается). Ах! едва держусь... В глазах красные пятна!.. Это проклятое солнце, слишком долго я смотрел на него... Можно подумать — пьяный я... Да, это солнце, этот желто-красный шар, эти пылающие облака... У меня будто кровь в глазах, и слышу, как мозг мой кипит... (тяжело дышит, снимает и надевает шляпу, вытирает себе рукавом пот со лба). Немного отошло... Внезапное ослепление... Лучше мне, и меньше ощущаю голод... Ужасная вещь — голодным быть, чудная вещь — солнце!.. Когда-то... Но, однако, что со мной творится?... Когда-то я называл его богом нищих, как будто нищие в состоянии видеть его!.. (указывая на прохожих). А эти! Подумать только, что они ничего не видят, что никто-то ничего не видит... Жаль мне их... (вдруг начинает делать движения человека, которого осенило неожиданное вдохновение, потом судорожно хватается за перила, подымается на пальцах и весь преображается, в каком-то экстазе). Я мог бы поклясться, что какой-то огненный перст коснулся вдруг моей головы... (лицо его выражает безумную радость). Стук! и готово! Ах! что за чудная мысль осенила меня! (разражается резким пронзительным смехом). Зрелище будет, ей Богу, не хуже прочих... (прохожих все больше, обходят его, толкают. Вдруг он протягивает вперед руки, со всего размаху бросает на землю шляпу и принимает позу торговца, собирающегося начать свои шарлатанские рекламы, но на ряду с плутовски-насмешливым тоном в его голосе звучит мрачная ирония: он говорит как пьяный или безумный). Господа!.. Я не продаю ни почтовой бумаги, ни карандашей, ни часов с заводом без ключа: у меня есть нечто лучшее!.. У меня нет волшебного кольца, безопасности ключей: у меня есть нечто лучшее!.. Господа! Нет у меня курительных свечек для будуаров, единственного аромата милых хозяек, ни вертящегося волчка, радости детской, утешения родителей; у меня есть нечто лучшее!.. Ни красного воздушного шарика, который никогда не лопается, за исключением непредвиденных обстоятельств: у меня есть нечто лучшее!.. Господа подойдите ближе!.. Нет, у меня нет ни способов чудесного угадывания своей судьбы, безошибочного указателя всего, что с вами ни случится в прошлом, настоящем и будущем! Нет! Это нечто лучшее, говорю вам!.. Подходи, почтенная публика, сомкните ряды, господа! За осмотр плата не взимается!.. Внимание, начинаю!.. Ближе подойдите, повторяю, я никого не укушу и не обожгу!.. (Замолкает, чтобы начертить на земле три больших, сплетающихся рыбы). Подойдите, господа, подойдите!.. (Прохожие останавливаются и, после минутного колебания, образуют круг: в первом ряду традиционный мальчик от кондитера с своим тортом на голове. С каждой минутой толпа увеличивается; к ней присоединяется, увидев голову продавца над толпой, 2-й прилично одетый господин и третья женщина в светлом платье). Подойдите еще ближе и ничего не бойтесь: пока за место платить не надо!.. Женщины справа, мужчины слева, плата одинаковая, расстояние одно и то же! Ведь должны же вы, наконец, увидеть мастерового за работой! Вы должны сами оценить его уменье. Внимание! Товару на всех хватит без похвальбы и без обмана, и он не будет дорог и взять его с собой не трудно... Итак, подойдите — час наступил! Теперь время и только теперь можно (щелкает языком). Хватит его и для нянек, хватит его и для воинов! Не истощится его запас для матерей и девиц, для холостых и женатых, для вдов и вдовцов!.. Подойдите, господа! Еще ближе... Я продаю товар необычайный, неслыханный, не имеющий равного себе на всем мире, товар — единственный, единственный!.. И его хватит на всех, для каждого и каждой, уверяю вас, даю вам честное слово, хоть бы вас было сто тысяч!.. (делает вид что прислушивается направо и налево, потом продолжает еще энергичнее). Это вещь несравненная, и я сейчас вам докажу это... (шум в толпе).

Голос в толпе. Ну, ну, ну! что за болтовня! Покажи-ка лучше свой товар!

Продавец. Это не почтовая бумага для влюбленных, а нечто лучшее: это сама любовь!.. Это не карандаш с никогда не ломающейся оправой, а нечто лучшее: это стрелы с огненным острием, пишущие красными чернилами понятнее, чем пишут в книжках!..

Голос в толпе. Пишущие стрелы?

Продавец. Это не никелевые часы без завода, отвратительная луковица за тридцать су: это великий часомер, регулирующий биржевые часы!.. это не стальное кольцо — безопасность ключей: это ключ, отпирающий все двери, не взирая ни на какие запоры!.. Это не курительные свечи гарема: это все ароматы востока!.. Это не вертящийся волчок; это вещь, которая движется и дает блеск!.. Это единственный громадный, красный воздушный шар, который не лопается, который никогда не лопнет... Эй! запомните все это, господа!.. (прищелкивает языком). И хватит на всех: я клялся в этом!.. Нет, это не предсказания и не ворожба: это само будущее, настоящее и прошлое, это земля и небо, счастье и несчастье, одним словом, это философский камень.

Голос в толпе. Что же это такое?

Продавец. Подходи ближе, почтенная публика, подходи, проталкивайся!.. Каждый, пусть даст сколько захочет!.. Подходите господа!.. Я единственный продавец этого товара, и складов моих не ищите на углах улиц: они здесь, на ветре, под облаками; я единственный купец, единственный агент, единственный разносчик, единственный продавец — я продаю вам... вникните хорошенько... я продаю вам солнце! (указывает на небо. Кругом крик, шум, взрывы смеха).

Разные голоса:

Ну, ну, вот тебе и на!