Планета муравьёв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Колонисты оказались бессильны против быстро разрастающихся муравьиных семей, которые вскоре распространились и на их поселения на Кубе и Ямайке. В отчаянии они молились своему святому покровителю в надежде на помощь небес и устраивали религиозные шествия по деревушке Санто-Доминго. В конце концов они перенесли поселение на другой берег реки.

Все было напрасно. Колонисты уже подумывали о том, чтобы вовсе покинуть остров.

К счастью для современной науки, Лас Касас описал некоторые ключевые черты эспаньольских муравьев. По его словам, они были очень агрессивны, а их укусы крайне болезненны. Их огромные семьи размещались в корневых системах кустарников и деревьев и, в отличие от вездесущих муравьев-листорезов, не трогали надземную растительность, но каким-то образом повреждали корни. И, разумеется, их привлекали человеческие жилища.

Со временем (к сожалению, у нас почти нет никаких сведений за этот период) муравьиное нашествие схлынуло само собой. Почти 400 лет спустя, в 2004 г., когда я стал куратором муравьиной коллекции Гарвардского университета, самой большой и полной в мире, я попытался идентифицировать эспаньольского муравья и понять, что же привело сначала к взрывному росту его популяции, а затем к такому же резкому спаду. Этот вид вполне мог существовать и сегодня, тихо и мирно поживая, как ветеран проигранной войны, среди своих более миролюбивых собратьев.

Объездив с мирмекологическими экспедициями Кубу, Доминиканскую Республику, Пуэрто-Рико и Малые Антильские острова от Тобаго до Гренады и Барбадоса, я довольно хорошо изучил вест-индийских муравьев и четко представлял, кто из них мог претендовать на роль тех самых грозных вредителей, атаковавших первых европейских поселенцев, а кто нет.

В Вест-Индии обитает около 310 известных науке видов муравьев. Я решил подойти к поиску виновного, как детектив, постепенно сужая список подозреваемых до тех пор, пока все улики убедительно не укажут на одного из них. Тогда я смог бы представить обвиняемого жюри присяжных в лице моих коллег-мирмекологов.

Короче говоря, перелопатив горы данных, собранных в ходе полевых исследований, я нашел единственный вид, который соответствовал всем перечисленным Лас Касасом признакам. Это был тропический огненный муравей Solenopsis geminata. Мой вывод подкреплялся и такой важной косвенной уликой, как близкое сходство событий 500-летней давности с нашествием родственного ему вида Solenopsis invicta на южные штаты США в 1940-е гг.

Для вида S. geminata, едва не одолевшего испанских колонистов, характерно наличие касты суперсолдат с еще более крупными головами, чем у обычных солдат, и очень мощными жвалами, предназначенными для измельчения семян. Его первоначальным ареалом предположительно была прибрежная равнина, протянувшаяся от Северной Каролины через побережье Мексиканского залива до Мексики. Этот вид оказался успешным колонизатором, заселив благодаря человеку и его торговым маршрутам всю Африку, Азию от Тайваня до Индии, Полинезию и Австралию. Недавние молекулярные исследования показали, что в начале XVI в. он добрался на испанских галеонах из Акапулько до Манилы, а оттуда тем же способом до Китая.

По меньшей мере три ключевых качества делают S. geminata идеальным инвазивным видом. Прежде всего эти муравьи едят почти все: охотятся на насекомых и беспозвоночных, поедают падаль, любят семена. Они прекрасно себя чувствуют на пляжах, где обычно размещают свои гнезда, и используют их как плацдарм для дальнейшего захвата территорий. И наконец, они прекрасно путешествуют в смеси из земли и камней, которая раньше использовалась в испанских галеонах как балласт.

Указанные Бартоломе де Лас Касасом временны́е рамки также хорошо объясняют картину произошедшего, что подтвердит вам любой мирмеколог. Нашествие муравьев на Эспаньолу случилось спустя два-три десятилетия после прибытия на остров первых испанских галеонов – именно столько времени обычно требуется пришлому виду огненных муравьев, чтобы прижиться в новой среде и размножиться до инвазивного уровня. После этого их численность обычно идет на спад, и они превращаются, как мы это видим сегодня, в (почти) обычного представителя муравьиной фауны.

8

Самые свирепые муравьи в мире: почему они такие

Среди тысяч видов муравьев, которых я изучал на протяжении своей жизни, мне попадались очень разные характеры. Одни из самых малозаметных и пугливых, у которых, кажется, нет и капли той воинственности, которая обычно ассоциируется у нас с муравьями, – это Dolichoderus imitator, мелкие изящные муравьи, живущие в тропических лесах Амазонской низменности севернее Манауса. Семьи этого вида состоят из нескольких сотен рабочих особей и предположительно одной самки, которую мало кому доводилось видеть. Они гнездятся в полостях среди разлагающейся лиственной подстилки. Стоит их потревожить, даже совсем чуть-чуть, как они разбегаются во все стороны, хватая любой незрелый расплод, включая личинок и куколок, который попадается им по пути. Подобно прячущимся от торнадо людям, они бегут со своим грузом в укрытие и пережидают там опасность. Мне с трудом удалось поймать несколько экземпляров для таксономической экспертизы. Разрушил ли я своим вторжением их семью? Полагаю, что нет. Как только я ушел, монстр размерами в миллион раз больше одного муравья – муравьиная семья – вновь собрался в единый коллективный организм.

Возможно, самый невоинственный муравей в мире – Dolichoderus imitator, обитатель тропических лесов Амазонии.

(Рисунок Кристен Орр.)

Семьи муравьев обладают уникальной способностью к восстановлению. Поэтому в тропическом лесу такое пугливое поведение вполне себя оправдывает – если вы умеете быстро бегать.

Теперь давайте посмотрим на противоположный конец спектра агрессивности. Какой из видов муравьев самый свирепый в мире? И почему вообще существует такой спектр видового поведения – от робких пацифистов на одном конце до кровожадных воинов на другом? В этой главе я расскажу вам о полудюжине претендентов на звание самых воинственных муравьев, поскольку все вместе они демонстрируют один из базовых принципов эволюции не только муравьев, но и других социальных животных, включая людей.

Первый кандидат – любой из 94 видов австралийских муравьев-бульдогов рода Myrmecia. Самые крупные из них достигают размера шершня, обладают таким же агрессивным нравом, а их укусы вызывают такую же сильную и продолжительную боль. Они гнездятся на открытых пространствах в хорошо заметных земляных гнездах в форме кратеров с единственным входом, окруженным кольцом из выкопанной земли. Их характерные признаки – большие глаза и абсолютная нетерпимость к животным величиной с человека. Как только вы появляетесь в окрестностях гнезда, часовые на поверхности не спускают с вас глаз, внимательно наблюдая за каждым вашим шагом. Если вы подойдете слишком близко, они срываются с места и бегут в вашу сторону – и, видит бог, вам лучше не задерживаться. Они будут преследовать вас еще метров десять.

Надо обладать немалой смелостью и даже безрассудством, чтобы решиться приблизиться к гнезду муравьев-бульдогов и тем более раскопать его. Это все равно что подойти к гнезду шершней и разобрать его слой за слоем.

Тем не менее во время работы в экспедиции на юго-западе Австралии в 1955 г. Кэрил Хаскинс научил меня делать именно это, причем мне пришлось заплатить за науку всего парой болезненных укусов. Один из пионеров мирмекологии и увлеченный энтузиаст, в 43 года ставший президентом Института Карнеги в Вашингтоне (округ Колумбия), Хаскинс был экспертом по захвату целых семей для лабораторных наблюдений. Итак, сначала вы приближаетесь к гнезду, ловя всех попадающихся вам по пути муравьев. Вы хватаете муравья-бульдога большим и указательным пальцами и кидаете его в большую банку; у вас есть всего три секунды, прежде чем он успеет согнуться вдвое и воткнуть вам в руку жало на конце брюшка. Обезвредив часовых, вы начинаете раскапывать гнездо дюйм за дюймом, стремительно хватая и кидая в банку всех муравьев, которые бегут вас атаковать. Вы продолжаете копать до самого нижнего уровня, где в одной из камер вас ждет ценный приз – муравьиная самка.

Но как бы ни впечатляли муравьи-бульдоги своим огромным размером, у них есть куда более опасные собратья – виды, живущие в облигатном симбиозе с определенными видами кустарников и деревьев. Облигатный симбиоз означает, что ни один из двух видов не может выжить без другого, поэтому на любое, даже малейшее вторжение муравьи-симбионты реагируют самоубийственными массовыми атаками. Если, пробираясь по тропическому дождевому лесу, вы случайно дотронетесь до низкорослого дерева из рода Triplaris, то будете атакованы так быстро и яростно, что вам покажется, будто вы прикоснулись к жгучей крапиве. Хранители этого дерева – муравьи Pseudomyrmex triplar. Лично мне доводилось испытывать на себе гнев их воинов, но наиболее красноречиво описал этот опыт Хосе Селестино Мутис – первый испанский натуралист, который отправился в Новый Свет с научной экспедицией. В 1770 г., путешествуя по Колумбии, он наткнулся на небольшое деревце, известное как пало санто:

В один жаркий день, бродя в окрестностях Вега-дель-Гуадуаль с дробовиком в руках, я, не в силах более терпеть палящее солнце, остановился под невысоким деревцем с густой пирамидальной кроной. Вскоре я весь был покрыт красноватыми муравьями, которые жалили меня столь неистово, что я с трудом снял сначала обувь, затем одежду и принялся хлестать себя рубахой по всему телу, чтобы стряхнуть муравьев. Но их было так много, что мне не осталось ничего иного, кроме как забежать в реку и вытрясти всю одежду, пока на ней не осталось ни одного муравья. Когда я вернулся домой, все мое тело пылало. Услышав мой рассказ, слуга-невольник сказал, что это были муравьи пало санто (священного дерева). В сопровождении мулата я вернулся на это место, где было много таких деревьев, а рядом, на открытом пространстве, росло множество невысоких ветвистых деревьев того же вида от половины до трех четвертей вары высотой (старая испанская единица длины: 1 вара = 0,84 м) и около одной вары шириной, без единого листа, напоминающих плетенную из прутьев корзину. Стоило прикоснуться к стволу, как откуда-то из незаметных крошечных отверстий изливалась масса муравьев, которые принимались бегать по всему стволу и жалить вашу руку.

Такие симбиотические отношения – не редкость в муравьином мире. Характерны они и для муравьев в тропических лесах Западной и Центральной Африки, например из рода Tetraponera, облюбовавших лианы и небольшие деревца. По болезненности их укусы сравнимы с укусами печально известных паразитирующих ос-немок, также называемых «бархатными муравьями». Боль длится несколько часов, а места укусов часто превращаются в инфицированные пустулы. «Стоит лишь слегка потревожить какую-либо часть растения-хозяина, – писал гарвардский биолог Джозеф Бекверт в 1922 г., – как огромное число [муравьев] выбегает из укрытий и принимается рьяно обследовать ствол, ветви и листья. Часть муравьев-рабочих бегает по земле у подножия дерева и атакует любого злоумышленника, будь то животное или человек».

Общий эволюционный принцип, определяющий военную стратегию муравьиных семей, таков: чем более пригодно место, где находится гнездо, для обороны и чем более ценные ресурсы оно содержит, тем интенсивнее и яростнее его защищают. Короче говоря, муравьи воинственны ровно настолько, насколько это необходимо для защиты их дома. Не больше и не меньше. А как насчет огненных муравьев? Разве не они возглавляют рейтинг самых свирепых видов? Да, с ними тоже лучше не связываться, но по степени агрессивности им далеко до своих древесных собратьев, которые реагируют яростными атаками даже на случайных прохожих. Только когда вы непосредственно вторгаетесь в гнездо огненных муравьев, например пинаете муравейник одетой в надежную обувь ногой (что я делаю почти рефлекторно из любопытства всякий раз, когда прохожу мимо), оттуда выливаются орды разъяренных рабочих. Если же вы не трогаете их, они не трогают вас.

Бродячие муравьи тоже не самые кровожадные боевые машины. Их армии, движущиеся колоннами или веерами, истребляют на своем пути всех мелких живых существ, но их скорее можно сравнить не с воинственной дворцовой стражей, а с разборчивыми охотниками – например, со стаями скворцов, которые педантично обследуют английские луга в поисках насекомых.

Не заслуживают этого звания и грозные семьи муравьев-листорезов численностью до нескольких миллионов особей, которые также не дают спуска злоумышленникам. Помимо обычных солдат (крупных рабочих, majors), у них есть каста суперсолдат (supermajors). Эти впечатляющие существа экипированы массивными челюстными мышцами, заполняющими их огромные головные капсулы, и ножевидными склеротизированными жвалами, способными прорезать любой мягкий материал.

Я хорошо изучил листорезов и в полевых, и в лабораторных условиях. В моей лаборатории в Гарвардском университете мы с моей помощницей, лаборанткой Кэтлин Хортон, поддерживали здоровую популяцию муравьев-листорезов в формикариях из пластиковых ящиков намного дольше, чем просуществовала гигантская семья, сопоставимая по численности с населением города Нью-Йорка, обнаруженная в дикой природе. Мы разводили их так же старательно, как японцы выращивают свои миниатюрные бонсаи, и наши крошечные семьи процветали.

Самые злобные муравьи на планете, как показывает мой богатый опыт искусанного, изжаленного, обстрелянного муравьиной кислотой исследователя, – это муравьи-садоводы Camponotus femoratus, дальние родственники больших черных муравьев-древоточцев Camponotus pennsylvanicus (широко распространенных в Северной Америке обитателей лесов и домашних вредителей). Семьи C. femoratus населяют листовой полог тропических лесов Амазонии и строят свои гнезда вокруг эпифитов – так называются различные виды растений, которые приспособились жить на стволах и ветвях тропических деревьев. Построенные из почвы и разнообразного растительного детрита, собираемого муравьями на земле и окружающих ветвях, их шарообразные гнезда имеют губчатую структуру со множеством внутренних полостей и скрепляются растущими сквозь них и из них эпифитами, напоминая, таким образом, висячие сады. Внутри этих садов муравьи разводят «скот» – щитовок и мучнистых червецов, которые кормятся соком эпифитов и, в свою очередь, снабжают хозяев кормом – своими экскрементами, богатыми сахарами и аминокислотами, а иногда и собственными телами, когда хозяевам не хватает белковой пищи.

Поскольку эти муравьи были замечены за переноской семян внутрь гнезд и на их поверхности, раньше считалось, что они занимаются целенаправленной посадкой семян в рамках своих симбиотических отношений с эпифитами. Но у этого удивительного феномена могут быть и другие правдоподобные объяснения. Например, муравьи собирают семена для еды, а потом попросту теряют. Или же семена заносятся в гнездо ветром на раннем этапе строительства.