— Я тебя схватил и прижал к себе! Ты раньше в таких случаях становилась податливой, обмякала вся… И вообще ты раньше куда реже мне противоречила, чем теперь!
— Это не прямой приказ, — нахмурилась Мира. — Но если хочешь, потом проверим.
— Хочу проверить сейчас, — сказал я, потому что сердце у меня билось тяжело и глухо. Я сам не понимал, чего во мне больше, радости или тревоги. — Мира, встань с кровати!
— Ну вот, встаю, — сказала моя жена, поднимаясь. — Пойдем-ка вниз, действительно…
— Да нет, попробуй не делать то, что я приказываю! — воскликнул я. — Сейчас ты просто выполнила мою просьбу. Попробуй не выполнять. Почеши ухо!
Мириэль чуть приподняла руку — и тут же ее опустила.
— Подпрыгни! — резко сказал я. — Это приказ!
Мириэль осталась стоять.
— Очень странное чувство… — медленно произнесла она. — Я чувствую… как будто желание сделать то, что ты от меня хочешь. Довольно сильное. Но вполне преодолимое! А раньше не могла даже подумать ослушаться, когда ты именно приказывал! Или когда тот… — ее лицо исказилось от ненависти и отвращения.
— Ну-ка, а теперь ты попроси меня сделать что-нибудь, — взволнованно попросил я.
— Хм… — Мириэль сделала вид, что задумалась. — Как насчет… снять рубашку? Я немного жалею, что не дала тебе раздеться, люблю на тебя смотреть.
Я расхохотался, скинул рубашку, сам вскочил с кровати, схватил мою эльфийку в охапку и закружил по комнате.
— Мира! Мира, ты понимаешь, что это значит⁈ Твоя Клятва выправилась! Это снова Клятва, а не заклятье подчинения! Наши воли слились, а не твоя подчиняется моей! Я тоже ощутил внутренний позыв сделать то, что ты меня просишь! Не очень сильный, но вполне явственный!
Глаза Миры расширились — и она крепко обняла меня.
…Тут логично следует вывод, что к гостям мы спустились еще через полчаса, зная наш с Мирой совместный темперамент, — но нет. Наоборот, я тут же торопливо оделся, и мы чуть ли не помчались вниз: рассказать всем эту сногсшибательно хорошую новость.
Наше известие орки и Габриэль встретили овациями и воплями радости. Ханна и Леу вопили и радовались вместе с ними, а вот Рагна осталась серьезной.
— Почти уверена, что это воздействие твоего благословения Белого мужа так проявляется, — сказала она. — Исправляет то, что было извращено. В отличие, скажем, от Света соответствующего бога, который просто уничтожает скверну. Но это нужно обсудить подробнее.
— Обсудим и это, и другие темы, — пообещал ей я. — Но — завтра. Сегодня я собираюсь просто радоваться! Да, и еще… Сделаешь нам ночью божественный сон?
Рагна улыбнулась.
— У меня уже все готово.
Первая половина следующего дня, как я ни порывался посвятить ее работе, все равно прошла в заботах отнюдь не хозяйственных — Леу дорвалась до свободного полета над горами и летала всю ночь, но утром пришла и потребовала свою долю внимания! А с учетом того, что она понемногу подстраивала свою анатомию под человеческую, секс с ней становился все более длительным, разнообразным и приятным для нас обоих — хотя и первые разы, в общем, были ничего себе.
Учитывая, что Мира тоже изголодалась, и что Рагне я обещал божественный сон (только в нем и довелось поспать!), я из постели выбрался чуть ли не к полудню! И тут же побежал в детскую, возмещать недостаток внимания малышне. Сашка уже не только ходил, но даже прыгал, и пытался говорить первые слова — получалось очень смешно. Я боялся, что он меня не узнает, но нет, сразу узнал:
— Тятя! Тятя! — да, так он и звал меня, «папа», видно, было для него сложновато. Он и вместо «мама» говорил «мямя» — причем обращался так к Мириэль и Рагне одинаково.
А еще, когда я его обнял, он похлопал меня по щекам своими пухленькими ладошками, и тут же заявил:
— Дай!
— Что дай? — спросил я у него.
— Дай! Куусь!
— Дай укусить? — не понял я.
— Кууусь!
— Значит, дай что-нибудь вкусненькое, — засмеялась Ханна, висящая у меня на поясе. — Специальные фруктовые шарики стоят в коробке во-он на той полке, это лакомство только за какие-нибудь достижения. Готовить их непросто, но Сашка их любит больше всего на свете. Он тебя пытается продавить, думает, ты не знаешь.