Препод от бога: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господин учитель! Господин учитель! Там объявили ко-о-онкурс… А я не смо-о-гу… Я еле пишу-у… А там сочинение!

— Так, давай разбираться, — я подхватил девочку на руки — наверное, не стоило бы, но уж больно Аня была крошечной, рефлекс сработал, — потом сгрузил в кресло и уже привычно протянул носовой платок. Оглянулся на остальных ребят в гостиной.

— Ну-ка, рассказывайте, в чем дело, пока Аня ревет.

— Объявили конкурс, — неохотно как-то произнес д’Артаньян. — Первый приз — двадцать золотых. Среди всех студентов некромантского факультета.

— Там нужно на вопросы ответить по разным дисциплинам, — добавил Роже, в каждой бочке затычка. — И сочинение написать. Я уже поговорил со старшекурсниками, вопросы обычно не очень сложные, но они для всех одинаковые, для всех курсов! Нужно хорошо всякую математику-логику-риторику знать, чтобы ответить! А сочинение — вообще закачаешься.

— У нас нет шансов, — спокойно сказала Маргарита, дочь из довольно состоятельной семьи, чьи родители полностью оплачивали ее обучение и которая потому не видела смысла напрягаться.

— Совсем не-ет, — заныла Аня. — А двадцать золотых — я бы девятнадцать золотых отложила, а на один столько сладостей бы накупила! На целый год бы хватило!

— Ты ведь всегда ешь десерт в столовой, — поддразнил ее я.

— Десерт только к ужину дают, и он не всегда вкусный, а я хочу каждый раз, и чтобы вкусный! А чтобы каждый раз, нужно покупать, а у меня денег нет!

Я вздохнул. Предлагать карманные деньги ученику из своего класса — это совершенно неподобающий поступок для учителя, и ничего подобного я делать не собирался, но девочку было очень жалко. Правда, Аня смастерила несколько неплохих кукольных кроваток и комодиков, а также пошила очень симпатичные кукольные платья и самих мягких кукол. Если удастся их продать на зимней ярмарке, свою мелочишку на сладости она получит. Уж я постараюсь, чтобы конкретно ее вещи продались.

Кстати, насчет невкусного десерта надо повыяснять: Леу вон тоже жаловалась на столовскую еду. Возможно, кто-то там сильно заворовался.

— Ладно, давайте вернемся к этому конкурсу, — сказал я. — Когда он пройдет?

Выяснилось, что в середине декабря, а результаты огласят уже после каникул. Ну или прямо на каникулах для тех, кто остается в школе. А такая возможность для юных некромантов предусматривалась: деканат отлично знал, что большинство просто не успеет добраться до дома и обратно за две недели. Более того, они могли жить здесь даже во время летних каникул — но за это начислялась отдельная плата в счет их долга Академии, поэтому некоторые спонсоры предпочитали забирать на лето детей к себе. Так, я знал, что на зимние каникулы почти все «мои» дети остаются в школе, кроме Питера и Маргариты — их родители были достаточно богаты, чтобы лишние транспортные расходы их не пугали. А вот на летние разъедется куда больше народа. Даже Жан поедет: его городок находился всего в дне пути от города Эдвина, так что он рассчитывал большую часть пути проделать с родителями приятеля, которые обещали приехать за сыном, а остаток самостоятельно. Родители Альбрехта и Роже жили не так уж далеко от столицы и они могли доехать в почтовых каретах, за Мелиссой и Симоном родители тоже собирались кого-то прислать. По сути, в школе на каникулах должны были остаться только Финн, Гийом и Аня — самые мелкие, слабенькие и плохо обученные мои некроманты. По этому поводу у меня начал складываться план, но я решил, что погожу его высказывать и обсужу сначала с моими женами.

— Ребята, вы зря сразу ставите на этом крест, — сказал я. — Сочинение не обязательно должно быть написано сложным языком. Наоборот, если вы напишите максимально просто, но у вас будут правильные и глубокие мысли, экзаменаторы могут оценить это гораздо выше.

— И какие же мысли вы считаете правильными и глубокими? — с ехидцей поинтересовался Питер.

— Любые, которые адекватно описывают мир вокруг нас и помогают принимать верные решения в сложных ситуациях, — сказал я. — Или, если верных решений нет, хотя бы такие, из-за которых потом будет меньше больно.

— Например? — так же с ехидцей сказал Симон.

У меня перед глазами сразу же встали Мишель и Кэтрин, но я прогнал этот образ. Потом так же машинально подумал о Рагне и ее преследовании бессмертия… блин, ложная аналогия — она собиралась действовать совершенно правильно, этично, но ее подвело чужое преступление! И единственное, в чем она оказалась виновата в итоге — это в трусости, что не созналась Ханне во всем и заставила ту сто лет мучиться неизвестностью и злиться.

— А это ты приведи мне пример, — сказал я. — Какая глубокая мысль поможет удержаться от неправильного поступка?

Симон фыркнул.

— Мои родители торговцы, это все знают! — он поглядел на Маргариту и Ротимера с легким вызовом. — Глубокая мысль: они всегда чтут законы Королевства, потому что знают — если нарушить их, то потом придется заплатить еще больше денег, чтобы прикрыть последствия, чем выиграешь на нарушении!

Я кивнул. Что-то мне было сомнительно, что его родители действительно так уж скрупулезно честны — но тут ведь надо знать, какие законы нарушить.

— Хороший пример, — сказал я. — То же самое можно легко приложить к работе некромантов: мы не нарушаем правила, потому что их нарушения чреваты для нас же самих… Мы не убиваем души, не создаем личей, не заключаем души в артефакты или големы без их согласия и так далее. А если поднимаем мертвеца, то выбираем либо того, у кого нет родни, либо заручившись согласием родни, либо получив от самого покойного согласие еще при жизни — желательно в письменном виде. Это ясно. Но не советую вам рассуждать в сочинении в таком духе.

— В смысле? — обиделся Питер. — Почему?

— Потому что вы сами еще не проверили это на опыте, — сказал я. — Вы ни разу серьезно не нарушали правила, не получали воздаяние за содеянное и не убеждались на опыте, что лучше сразу не грешить, чем расхлебывать последствия…

— Ну, почему, — вдруг сказала Маргарита совершенно обычным, спокойным тоном. — Я, когда была маленькая, воровала у матушки сахар из буфета со специями. Когда узнали, побили мою служанку Люси. Не очень сильно побили, но она почему-то все равно заболела и умерла. Матушка сказала, что, наверное, она уже и так была больная. Я больше с тех пор ничего не воровала.

После этого у меня как-то пропало красноречие.

Я вздохнул и сказал.

— Ладно, желающие поработать над своей грамотностью и гладкостью изложения мысли — будем заниматься с вами именно этим на уроках грамматики. Все равно надо.

Все-таки педагогическая работа непредсказуема! Только ты решил, что поймал бога за бороду и справишься с чем угодно — как детишки подкидывают тебе такой вызов, что теряешь дар речи. И, кажется, я еще заочно начинаю ненавидеть родителей Маргариты…