Под навесом повисла тишина, прерываемая только отдалёнными криками и пением птиц. Секунд через пятнадцать со своего места вдруг поднялся Древний.
— У меня есть тост! — произнёс он.
Девочки тут же подскочили к столу и наполнили посуду.
— Сначала представлюсь! Меня зовут Фёдор Михайлович, и являюсь главой Совета Пермской империи, ну, или, чтобы было более понятно, я император. И я, — Древний поднял бокал с красным вином, — хотел бы выпить за здоровье Дмитрия Николаевича Акулова. Миротворца и прогрессора! Пермь с вами!
— Меня зовут Мэйдзи Шестой! — тут же встал со стула японский лидер и тоже поднял бокал. — Япония с вами, Дмитрий Николаевич!
— За миротворца и прогрессора! — поддержал предыдущих ораторов князь Олег Сергеевич Лазарев, а следом за ним и остальные представители нижегородцев.
— За императора! — Это уже провозгласили Вацлав и вскочивший следом за ним Вильгельм.
Остальные знали меня меньше, но, разумеется, тоже встали.
Последним медленно поднялся я и, улыбнувшись, поднял кружку с пивом.
— Нас ждёт светлое будущее!
— Под твоим чутким руководством, — добавила Акаи, и только после этого я выпил.
Под навесом мы просидели ещё с полчаса, а потом, оставив большую часть послов с Виктором Харитоновичем и Владом, я переместился в усадьбу и стал принимать отдельные делегации.
Первыми пришли пермяки. Они ещё раз поздравили меня с победой, и мы обсудили кое-какие совместные проекты. Пороть горячку и требовать их присоединения в ближайшее время я не стал. Сначала следовало крепко взять в руки бразды правления нижегородцами, потом провести тщательную подготовку, развернуть пропаганду и лишь затем начинать активные действия.
После пермяков ко мне вошёл Мэйдзи Шестой. Тут я практически всё время молчал и слушал восхищения Савино и нашей победой.
— Ладно, с вашего позволения, Дмитрий Николаевич, пойду пообщаюсь с тройкой ваших слуг, а потом домой, — на прощание сказал японский император.
— А вы их ещё не видели? — уточнил я, вставая из-за стола.
— Ещё нет. А что?
— Их не так просто теперь узнать, — улыбнулся я. — Но думаю, они лучше расскажут.
Следом за Мейдзи зашёл коренастый темноволосый бородатый мужчина лет сорока пяти, именно разговора с ним я ждал больше всего.
Его звали Ираклий Гиоргадзе, и он являлся мэром Батуми, одного из городов Тбилисского княжества. Мои разведчики работали там давно, и в итоге выбор пал именно на этого человека. В отличие от князя Тбилиси Давида Бараташвили, он не любил осман и, насколько позволяли условия, старался оказывать сопротивление их давлению.
— Что думаете? — по-османски спросил я, дождавшись, когда гость займёт кресло напротив.
— Я говорю по-русски, ваше сиятельство, — пробасил Ираклий на вполне сносном русском. — А думаю я о том, что был абсолютно прав, когда послушал ваших людей и прибыл сюда. Вы делаете большие дело!
— Согласен. — Я откинулся в кресле, внимательно глядя и сканируя собеседника. — Я наслышан о вас и хочу предложить вам взаимовыгодную сделку.
— Внимательно слушаю, ваше сиятельство.
— Гензо, карту, — Над столом появилось изображение, и я продолжил: — Вот это красное пятно — предположительные границы Нижегородской империи через три года.
— Амбициозно, — после паузы медленно проговорил собеседник.
— На самом деле это минимум, и только та территория, которая гарантированно будет полностью очищена от диких кристаллов и монстров. Реальное же влияние к этому времени раскинется гораздо дальше. И как вы видите, на юге граница моей империи проходит по Чёрному морю и Кавказским горам, за которыми синее пятно. Это ваше Тбилисское княжество.
— Да, вижу.
— Как бы кто к этому ни относился, но у меня очень большие планы на вашу родину, — развёл руками я. — У неё очень хорошее расположение, и она идеально подходит как некий буфер между нами и югом.
— Согласен.