Толстой кивнул и сделал три шага назад. Впрочем, он мог отойти куда угодно — висящую над домами огромную фигуру князя Акулова было видно с любой точки. И очень хорошо слышно.
— … я знаю, многие из вас хотят присоединиться к нам и защищать родину плечом плечу с братьями, — продолжил вещать лидер Савино. — Но так мы только увеличим жертвы. Армия Савино хорошо обучена и сильна. Если нам понадобятся добровольцы, я сделаю ещё одно заявление…
Толстой глубоко вздохнул и поморщился. Сегодняшний разговор с Гордым кардинально поменял картину мира, и с его глаз будто спала пелена.
То, что этому вышедшему из озера ублюдку плевать на империю, было понятно сразу, но, как оказалось, ему плевать и на титул. И вот это уже совсем плохо. Это значит, что, если он почувствует близость поражения, он просто сбежит «выполнять волю Озера» в другое место. И что здесь останется, ему абсолютно безразлично…
Конечно, и самому Тимофею Матвеевичу по большому счету было плевать на империю, но имелся серьёзный риск того, что во всей этой ситуации он легко может стать крайним. И такого он, разумеется, допустить не мог.
Что делать, он уже придумал. Осталось дождаться подходящего момента.
— Эй, вы куда⁈ — Зычный голос Клавы заставил едва севшего за длинный стол Костю вздрогнуть.
Он повернул голову и увидел, как из подсобки выбегают трое японцев. Хотя японского в них остались мало. Они уже давно одевались, как и остальные савинцы, а сейчас и вовсе поверх одежды на них были грязные поварские фартуки. Да и расширенные глаза скрывали последнюю национальную особенность.
— Я, что ли, картошку за вами должна дочищать⁈ — Клава выскочила следом за беглецами, но те уже сидели за столом напротив обалдевшего ликвидатора.
— Спаси, Костя-сан, — по-русски прошептал Ван.
— Клав, дай нам поговорить! — тут же грозно рявкнул ликвидатор.
— О, Костик, ты тут, — тут же пошла на попятную женщина. — Да говорите, конечно, они же свободные люди.
Женщина зачем-то шмякнула мокрой тряпкой по ближайшему столу и скрылась в недрах таверны.
— Что случилось? — с усмешкой спросил ликвидатор, подвигая к себе тарелку с душистым рассольником.
Японцы переглянулись, а потом снова заговорил Ван.
— Мы так больше не можем, Костя-сан. Мы хотим воевать!
— Так воевали же недавно, — поднял бровь ликвидатор. — Когда тарелки врага прилетали.
— Так этого мало! — пискнул Бан.
— Ну что делать, если не с кем пока? — Костя пожал плечами. — На последнюю операцию ездили только члены ядра, да и там мы не воевали ни с кем.
— Так скоро османы же придут!
— Ну, так там все повоюем…
— Нам опять не достанется никто! — едва не взвыл Ван. — Мы просто стоим на доске и максимум, что делаем, — это ставим щиты.
— А остальное время на кухне работаем! — включился в разговор Тан.
— Или в саду, — выдохнул Бан.
Ликвидатор отставил пустую тарелку и пододвинул гречку с котлетами. Ему было искренне жаль японцев, и он их понимал.
— Ну, ребята, а что я могу сделать?
— Запиши нас в отряд «Макс плюс»!
— Чего⁈ — Костя чуть не подавился и, прикрыв рот ладонью, едва слышно прошептал: — Иваныч, откуда они знают⁈
— Да как тебе сказать, — тут же ответил Гензо. — Тут такое дело, что в последнее время никого всё равно никуда не выпускают, да и вроде уже нет такой установки на строгую тайну по некоторым вопросам. Вдобавок люди видят, что происходит… Ну, ты понял — это теперь секрет Полишинеля.
— Костя-сан. — В глазах Вана читалась мольба. — Мы навели справки и знаем обо всех рисках. Мы уже написали письма нашему императору Мейдзи Шестому, где берём на себя всю ответственность за свою смерть. Пожалуйста, поговори с Дмитрием Николаевичем! Так мы сможем быть полезны, даже если умрём во время испытаний.