Надо будет прибрать.
Мишка нахмурился, когда я ему эту мысль озвучил.
— Это как-то… неправильно, — произнёс он. — Одно дело бандитов грабить…
— Мы не грабили, — я поправил братца. — Мы проводили реэкспроприацию.
Ещё по прошлому миру помню, что чем сложнее звучит термин, тем большее почтение внушает.
— А тут тоже? — Мишка вернул коробочку на полку.
— Тут? Тут, между прочим, наше с тобой законное наследство. Нам ещё род восстанавливать. Так что, пригодятся… хотя, можно и оставить. Но тогда дом придётся выкупить.
А что, хороший тайник. Вот прям отличный. Столько лет всё в сохранности пролежало.
— А если он всё-таки жив? — уточнил Мишка. — Отец.
— Тогда алименты.
— Что?
А, здешний мир до этого понятия не доразвился.
— Содержание, — поправляюсь. — Твоё и моё, и Танюшкино. Отец ведь должен содержать своих детей, так?
— Естественно.
— Вот. А он не содержал. И значит, на нём долг.
— Я никак не могу привыкнуть к твоему цинизму. Хотя… в этом действительно что-то да есть, — Мишка поднял крышку очередной коробки, но в ней обнаружился сыпучий белый порошок. В следующей — пробирки с пылью, которая при прикосновении слабо засветилась.
— Это чего? — я поглядел на братца.
Точно не скажу. Я всё-таки не получил образования. Но почему-то мне кажется, что здесь собраны весьма ценные ингредиенты.
Наследство с каждой минутой нравилось мне всё больше. Вот книжку в библиотеку надо будет вернуть. Передам через Карпа Евстратовича. А то нехорошо как-то библиотеки грабить.
Приборы тоже имелись, на другой половине лаборатории. Я туда только глянул, и замутило сразу, потому что вон тот паук, подобравший лапы, был почти точной копией уже виденного нами. И крестовина имелась. И тонкие золочёные провода, скатанные аккуратными клубочками. Из каждого выглядывала длинная игла.
— Это… — Мишка остановился и лампой поводил. Металл бликовал, отражая свет. — Это ведь… похоже, да?
— Да.
А что тут ещё скажешь. Не просто похоже, а прямо копия вон.
Или прототип?
Но важно не это. Важно другое. Что он в подвале делает? Или папенька ставил эксперименты… тут? Прямо вот тут? Нет. Это ж в голове не укладывается… тут люди. Точнее там, наверху. Соседи. И они бы заметили… что? Что кто-то тащит в подвал сопротивляющуюся жертву? При этом демонически хохоча и рассказывая на всю улицу, что станет с нею делать?
Вот-вот… если кого и доставляли, то тихо. Но… ведь кроме соседей была матушка. И прислуга… ладно, матушка Савки боялась за себя и сына. Она бы предпочла сделать вид, что ничего не знает и не понимает. Прислуга? Та не жила постоянно. Можно было бы и тихую ночь подобрать, когда прислуга к себе убралась. Но всё одно, без помощи было не обойтись. Та же лестница вон, по ней и одному спуститься тяжко, а с жертвой на горбу и вовсе…
Я потряс головой.
Хрень это всё. Но зато понятно, что папенька с Алхимиком как минимум тесно связан. По крайней мере этой вот машиной. Кто её придумал, когда… или по одним чертежам строили?
— Сав, — окликнул Мишка сдавленным голосом. И я обернулся. Надо же, завис, похоже, в думах и не заметил, как братец отошёл. Он стоял в дальнем углу, над огромным ящиком, крышку которого придерживал одной рукой. А второй — лампу керосиновую.
Я подошёл.