Phantom (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Намджуна от такого соблазнительного Юнги, лежащего в его постели, кроет. Юнги голым только рядом держать, постоянно любоваться и касаться с осторожностью. Он фарфоровая куколка: самая прекрасная из всех, и даже на пике своей страсти он похож на ангела — разврат в нём гармонирует с чистотой, да так, что от этого больно даже. Юнги - совершенство, предел мечтаний, идеал, которого ждать еще лет сто можно. Намджун - любимчик судьбы, он получил лучшую награду, упустить его или потерять — смерти равно. Ким с трудом удерживает в себе зверя, который эту алебастровую кожу когтями бы исполосовал, зубами бы вгрызся, до плоти бы добрался и всё равно не насытился бы. Намджун еле удерживается, чтобы без подготовки не ворваться, на грани балансирует; это изысканная пытка, инквизиция отдыхает. Такой Юнги под ним - это яблоко в райском саду. Намджуну надо повторять себе, что он у него первый, сотню раз — лишь бы не сорваться, не испортить всё. Ким отрывается от тела, аккуратно переворачивает парня на живот, вновь шепчет «не бойся», просит расслабиться, уверяет, что боли не будет.

Проводит пальцами по ложбинке между ягодиц, чувствует, как мелкий дергается, вновь покрывает поцелуями острые лопатки, целует каждый сантиметр, нежно поглаживает, успокаивает и одновременно надавливает на колечко мышц. Намджун не остановится. Он уже решил. Юнги доверился ему, позволяет ему быть первым, а Намджун его отпускать и не собирается, он забрал его себе ещё тогда, в участке, а после этой ночи это как штамп в паспорт. Юнги принадлежит Намджуну.

Мин чувствует прохладную жидкость между ног, чувствует, как Ким размазывает смазку и давит на мышцы, жмурится, боится, трусит, но не издает и звука. Намджун действует нежно, настолько, насколько может — отвлекает поцелуями, ласками, и Юнги уже чувствует два пальца. Больно, некомфортно, но терпит. Приподнимается, пытается удобнее расположиться, хочет уменьшить раздирающую его боль. Прикусывает тыльную сторону ладони, когда Намджун пальцы добавляет, продолжает растягивать. Ким припадает губами к тонкой шее, вдыхает, дуреет от его запаха, зарывается пальцами свободной руки в волосы, пропускает между ними голубой шелк. Юнги понемногу привыкает, сам насаживается на пальцы, рассчитывает перетерпеть, и тогда, может, отпустит. Продолжает кусать губы, теряется в ощущениях и сам не понимает, почему, если так больно, то всё равно хочется. Боль отступает понемногу, заменяется желанием, Юнги уже сам себя его пальцами трахает.

— Хочу, — обрывисто, по несколько раз подряд, как в припадке. — Хочу… Тебя хочу.

— Рано.

Намджун дышит с трудом, продолжает растягивать, методично трахает его пальцами, рычит, кажется, он на грани безумия. Желание выбивает воздух из легких, скручивает, но сделать больно сахарному мальчику последнее, чего хочет Намджун, пусть сам он уже на грани. Задевает пальцами простату, вырывает громкий стон из чужой груди, который услада для его ушей. Спина Юнги блестит, капли пота скатываются на белоснежную простыню, он в его руках горячий, гладкий, податливый. Намджун больше не может — это выше его сил, вынимает пальцы, нажимает на поясницу, заставляя максимально выгнуться, и приставляет головку. Входит медленно, сантиметр за сантиметром, чувствует, как нежные стенки плотно обхватывают его член, дуреет от узости, стискивает зубы. Чуть не срывается, топит желание загнать сразу и до упора, продолжает погружаться. Юнги не дышит почти, каждый вдох очередная боль, его нанизывают на стоящий колом член, он шевельнуться боится — балансирует на грани жизни и смерти, и сейчас ему не выбрать, что лучше. Сладко одинаково. Намджун замирает на половине, выходит почти до конца и снова толкается, Юнги до хруста в позвонках выгибается, сам толкается назад, требуя старшего целиком и полностью. Намджун не сдерживается, игнорирует мигающий в голове красным знак «стоп», погружается целиком и не двигается, даёт привыкнуть. Юнги ёрзает под ним, пару раз неразборчиво что-то шепчет: то ли просит прекратить, то ли молит продолжить. Ким начинает двигаться, сперва с трудом и медленно, но тихо-тихо набирает темп, толкается до конца, выходит и повторяет; Юнги словно от долгого сна просыпается, комкает в руке простыню, выгибается как кошка и даже подмахивает. Намджун спускает зверя с поводка, вбивается и выбивает уже крики. Юнги чуть ли не рвёт на части, размазывает по постели, он связь с реальностью теряет, поскуливает только и продолжает цепляться за простыни.

Намджун хочет его видеть, хочет запоминать, впитывать: выходит, переворачивает на спину, приподнимает ноги и вновь входит. Двигается в бешеном ритме, капли пота стекают с его виска и с глухим стуком падают на грудь Мина. Член в Юнги уже легко скользит по растраханной дырочке, задевает простату, Намджун углы проникновения постоянно меняет, не дает Мину кончить без разрешения, мучает, тянет. Юнги уже на мольбы переходит, он ползать перед ним готов, лишь бы кончить. От Намдужна невыносимо хорошо, и от этого «хорошо» сдохнуть можно. Юнги слышит тяжелое дыханье, - уже и не разобрать, чьё оно - слышит каждый толчок, каждое движение, и от одних только этих пошлых звуков взорваться готов. Его кроет от одной мысли, что они единое целое, что Намджун внутри, вокруг, везде, что ближе некуда. Ким не сбавляет темп, трахает глубоко и резко: кровать под ними ходуном ходит. Почувствовав, что близок к разрядке, Ким резко выходит и, соединив в ладони их члены, доводит обоих до оргазма. Живот, грудь, простыни: всё пачкается. Намджун, несмотря на залитого его и не только его спермой парня, ложится сверху и зарывается лицом в изгиб плеча. Юнги всё ещё подрагивает от оргазма, поглаживает спину Кима и пытается выровнять дыханье.

— Я тебя не выпущу из своей постели, — Намджун приподнимается на локтях и смотрит на него. — Будешь жить здесь.

— Я знаю, что я ахуенен, но жить в постели не буду, — Юнги с трудом присаживается. Задница саднит, и после оргазма остались одни болезненные ощущения и накатившая резко усталость.

— Говорил же: никогда не говори “никогда”.

— У меня такое ощущение, что для тебя цель была - заставить меня съесть мои же слова, — с грустью в голосе говорит Мин.

— Эй, я не то имел в виду, — Намджун притягивает парня к себе и, положив его голову на грудь, поглаживает.

— А мне кажется, то, — бурчит Юнги, но не вырывается. — Ты был прав, я сломался, но я сам этого хотел.

— Мне кажется, мы не поняли друг друга, — пытается уйти от темы Намджун. — Поговорим утром, спи, или я снова захочу. У меня от одного твоего голоса встаёт.

Юнги затихает и, думая над событиями сегодняшней ночи, медленно проваливается в сон.

Намджун, как и всегда, просыпается в шесть, чтобы успеть до работы на утреннюю пробежку. Ким уверен, что засыпал вчера ночью с Юнги в его объятиях, спина до сих пор горит от оставленных на ней царапин, а губы отчетливо помнят вкус младшего. Даже постель всё ещё пахнет им, но Юнги нет. Намджун срывается с кровати и, обойдя все комнаты, понимает, что Мин ушёл.

***

Джин паркует свой роскошный Х6 на обочине и выходит из автомобиля. Он рассматривает собравшиеся на треке спортивные автомобили, морщится от слишком громкой музыки и снова пытается напомнить себе, зачем он здесь. Красивого парня в кожанке сразу обступают с разных сторон девушки, но Ким, улыбнувшись им фирменной улыбкой, идёт в сторону мустанга, рядом с которым он замечает знакомую блондинистую макушку. Чимин одет в черные скинни-джинсы на подтяжках и белую фублоку с красноречивым «fuck off» на спине. Пак внимательно слушает высокого парня напротив, и от того, как мелкий на того смотрит, Джину не по себе. Ким не помнит за собой такой моментальной агрессии, когда хочется подлететь к парням, грубо оттолкнуть одного и притянуть к себе другого. Так Чимин будет смотреть только на него: Джин всё ради этого сделает.

Он останавливается в паре шагов от них и ждёт, когда Чимин закончит диалог и обратит на него внимание. Долго ждать не приходится. Когда Пак замечает Джина, он первые несколько секунд не моргая смотрит на него, не понимая, что этот мажор делает на гонках. Чимин кивает Хоупу и идёт к Киму.

— Привет, — солнечно улыбается Пак, у Джина от этой улыбки кровь в вино превращается: дурманит, пьянит. — Ещё что-то Юнги принёс? Он сегодня не участвует на гонках, но я могу передать.

— Принёс, — говорит Ким и просит Пака следовать за ним.

Парни подходят к BMW, и Джин открывает багажник, в котором букет из, кажется, сотни роз. Пока Чимин, ничего не понимая, смотрит то на цветы, то на Джина, тот начинает говорить:

— Меня Джин зовут. Эти розы я купил тебе, а еще я забронировал столик в лучшем французском ресторане города, где точно самые свежие устрицы, и купил два билета на твою любимую французскую мелодраму. Ты мне очень нравишься, и я стараюсь понравиться тебе.

Чимин продолжает хлопать ресницами, переваривает информацию, а потом вдруг начинает истерично смеяться. Джин не понимает, что такого смешного он сказал или сделал, и даже начинает злиться.

— Зачем так? — сквозь смех говорит Пак. — Что за розы? Что за ресторан? — Чимин договаривает с трудом, снова заливается смехом и, заметив, как мрачнеет парень, всё-таки берет себя в руки.

— Послушай, — окончательно перестав смеяться, говорит Пак. — Я ненавижу розы, до дрожи. Я люблю ромашки. Ненавижу французскую кухню, ну кроме десертов, они у них божественны, у меня фобия беспозвоночных, могу биться в конвульсиях от одного их вида, а в кино я хожу только на супергеройские фильмы!

— Но Юнги сказал, что ты любишь всё это, — растеряно говорит Ким, а Чимин по-новой взрывается смехом.

— Он меня наебал, — обречённо произносит Джин и захлопывает багажник.

— Угу, — утирая слезы, произносит Пак.

— Чим, — к парням подлетает Хосок и, смерив Джина презрительным взглядом, обращается к младшему. — Помашешь для меня флагом на старте, ты же мой талисман.