Когда после гонки их взгляды встретились, это надо было видеть... Сколько торжества, насмешки, глумления! Они ни слова друг другу не сказали, все было ясно. Ардай чувствовал себя так, словно ему опять надавали оплеух.
Толпа шумела, приветствуя победителей, и его, значит тоже. Точнее, их с другим здешним наездником, именем Торелом, пришедшим третьим, приветствовали громче и продолжительнее. Потому что жители Аша и окрестностей, конечно, желали победы своим, землякам.
Дядя с трибуны кричал что-то ободряющее, Валента радовалась, Шала, сидящая в одном из высоких кресел рядом с наместником, послала воздушный поцелуй. Ардая поздравляли, хлопали по плечам, ему завидовали. Соревновались сто пятьдесят наездников. Не так уж много. Но все равно, оказаться пятым - многие об этом и не мечтали. Никто не понял, почему он не рад. Кроме Асамала Шарана, может быть?
- Хорошо, очень хорошо, - сказал городничий, пожимая руки им с Торелом.
Он умело скрывал свое разочарование.
- Вы сделали, что могли. Аш гордится вами. Но, - он посмотрел туда, где собрались гвардейцы в голубых с серым мундирах, - что тут скажешь, отличная выучка и отличные птицы... Люди Крылатого Дантана, говорят, лучшие из лучших. Вы опередили большинство из них. Это большая честь.
Вот так, значит. Инспектор - это Крылатый Дантан. Ничего так прозвище.
Что-то вроде этого говорил потом и наместник.
- Я хочу видеть тебя завтра на смотре, Эстерел, - добавил он еще. - Тебе ведь ничто не помешает, надеюсь?
Он знал, какие кренделя в небе умеет выделывать сын Гая Эстерела. И наверняка понял, что тот упал духом, наблюдая, как резвились в вышине после гонки Шаран и его товарищи. Они показывали себя и птиц, ничего не опасаясь - кто же сумеет превзойти их за один день!
Ардай - он, пожалуй, был бы не хуже некоторых. Но не лучше лучших.
Если бы научиться заранее этому новому трюку! Его мастерски проделывал не только Шаран. А научиться... Реально разве только через год, и найти хорошего тренера рухов, который бы знал этот трюк и мог помочь. Но ведь здесь принято считать, что рухи так не летают!
Насколько Ардай знал своего отца, тот теперь в лепешку расшибется и не пожалеет денег, чтобы раздобыть тренера, чтобы и самому научиться, и научить сына. Это все так. Но смотр - завтра.
В небе плыла почти полная луна, она вызолотила окружающие ее пухлые, мягкие облака. И Ардай увидел темную точку на фоне ярких облаков. Дракона. Совсем не удивился, напротив.
Зверь летел очень медленно, как будто разглядывал окрестности. Непонятно, что это был за дракон - большой черный, или белый, или зеленый, а еще они бывают серые...
Тогда, в небе, Ардай встретил не слишком крупного дракона, точно не большого черного. Тот был зеленый или серый. И как легко девчонка-наездница управлялась с тем зверем!
Он даже толком не видел наездницу, лишь запомнил, какой она казалась маленькой. И - ее голос, он как будто звучал в его ушах до сих пор. Нет, в мыслях. И голос дракона тоже. И как летал дракон. Куда там руху!
Ни одна птица не летает так, как рух. Ни одному руху не перелетать дракона. Кувырок задом наперед три раза подряд! Да хоть сто раз, наверное. Интересно, у драконьих наездников есть смотры, на которых оценивают мастерство езды?
Надо заснуть. Если не выспаться, завтра будет вовсе тяжело.
Он спустился в гостиную. Тетушка Мизина, к счастью, тоже не спала, она вязала, сидя в кресле у лампы с зеленым абажуром. Кругом было тихо, лишь сверчок пилил в углу, и у лампы роилась мошкара и мелкие ночные бабочки.
- Дай чего-нибудь, чтобы заснуть, тетушка Мизина, - попросил он.
Она ничуть не удивилась, велела обождать, и скоро вернулась с чашкой. Ардай выпил разведенную водой горькую настойку, и почти сразу ощутил, как тепло и покой разлились по телу.
В постель, и спать. Завтра будет только завтра.
Ему приснился сон.
Ардай все пытался - там, в сне, - кувыркнуться в воздухе на Баке, но всегда послушная птица почему-то бунтовала и не желала подчиняться. Бак истошно вопил, бил крыльями, пытался сбросить мучителя. Но остановиться - нельзя. Что, если он не сможет не только теперь, а вообще никогда?
"Возвращайся, - строго говорил кто-то тем самым, "мысленным" голосом, - дай птице отдых. Не требуй от руха того, то может только дракон".
Кто это говорил? Поблизости - никого, ни драконов, ни колдунов, ни дяди Ильмара. Только Ардай и его рух. А небо - огромное, бездонное, облаков и тех нет. А земля - далеко-далеко...
"Нет, - прокричал Ардай в ответ. - Я могу так, я всегда так летаю!"
Это - чистая правда. Он не требовал от Бака невозможного, только обыкновенные трюки. А получалось лишь просто лететь, как летают девчонки, если вдруг они оказываются в седле. Как Шала тогда.
Шала! Она откуда-то взялась, и теперь носилась вокруг, тоже верхом, в том самом своем бальном платье, и размахивала тем самым серым платком.