Их тетушка Мизина тоже среди работников слыла въедливой.
- Эти отшельницы все из Ита, и порядки там нездешние, - пояснил дровосек. - Посмотришь - сразу поймешь. Здесь все проще. Я вот бедный парень, видишь, дрова рублю, что заработаю - то и мое. Но со мной не обращаются так, будто я - мусор под ногами. А там, если ты слуга, то и головы поднять не смей. И ни один господин к черной работе даже не прикоснется. А здесь, бывает, господа и сами себе дрова рубят, если им хочется.
Это была чистая правда. Ни отец, ни мать никакую работу не считали для себя постыдной. Ардая дрова рубить отец и научил когда-то, а мать и сестры не надрывались, конечно, на кухне и на скотном дворе - зачем, на все своих рук не хватит, - но могли бы и сами сделать работу любой работницы. Так было принято, так жили все вокруг.
- Значит, ты говоришь, что господа из Ита слишком отделяют себя от всех прочих, - уточнил Ардай.
-Вот именно. И девушек, которые учатся, тоже разделяют. Дочери именей по-другому одеты, и они не убирают свои комнаты. Правда, наказывают всех одинаково - запирают в темный чулан, ну, и еще по-всякому. Мне горничные рассказывали. Эта госпожа-хозяйка ведь поначалу собиралась принимать к себе только именьских дочек, но среди них нашлось маловато желающих. Так что теперь берут всех, кто заплатит.
- Понятно, - процедил Ардай.
Вот какая, значит, жизнь у его Эйды в этой почтенной обители. И все ради того, чтобы он не смог... А чего, собственно, он не смог бы? Видеть ее? Выкрасть? Увезти куда подальше? Ну, это он непременно сможет, если что. Только оставит на самый крайний случай.
- Как тебя зовут? - запоздало поинтересовался Ардай.
- Ну, я Иствен Ир, а ты кто такой?
- Меня зовут Ардай. Слушай, я заплачу тебе дирр... нет, два дирра, если ты поможешь мне попасть в эту школу для именьских дочек. Что скажешь?
Дровосек Иствен Ир подумал немного, и удовлетворенно хмыкнул.
- А это очень просто, если ты не против порубить там дрова. И придется притвориться хромым. Согласен? Тогда говори, где тебя найти, я все устрою.
На том и порешили. А Шалу во дворце не нашли, конечно. Все-таки, значит, намутила ведьма...
Вечером, за ужином, Ардай рассказал дяде Ильмару о маге Каюбе.
Дядя не спеша прожевал кусок жареной курицы, и посмотрел на Ардая.
- Дин Каюб, говоришь? Он мне не друг. Думаю, и тебе с ним дружить особенно незачем, - и он подвинул к себе блюдо с салатом.
План проникновения в монастырь блестяще удался, и спустя два дня Ардай рубил дрова во дворе монастыря сестер-отшельниц.
Рубил и рубил, уже больше часа махал неудобным, плохо заточенным колуном, под бдительным присмотром востроносой тетки, которая то и дело выглядывала из окошка. Вряд ли это была сама экономка, но что карга редкая - без сомнения. Когда Ардай спросил про точило, чтобы заострить колун, она наморщила нос и прошипела:
- Ты работать пришел - вот и работай! А все, что нужно, носи с собой! Не нравится - больше не приходи!
Ко всему прочему рукоять у колуна оказалась неровной, и ладони Ардая уже горели от мозолей. Когда там бал, послезавтра? Вряд ли он сможет теперь явиться туда без перчаток. Взять бы сюда старые кожаные перчатки, так ведь не догадался. И вряд ли дровосеки рубят дрова в перчатках...
А самое главное - пока никакого результата. Что он ожидал? Хоть издали увидеть Эйду. Помахать ей рукой - этого бы хватило для начала. Но нет, до сих пор он видел лишь пустой задний двор, дверь в кухню, и старую, с выщербленными от времени стенами башню для рухов, что возвышалась в десяти шагах. Ну, и невысокий забор, который огораживал эту часть двора - через него он вполне мог заглянуть, и еще каргу в окне, из-за которой он не решался слишком явно заглядывать через забор.
А ведь Эйда где-то там, за этим забором. Или могла бы, наверное, выглянуть из какого-нибудь окна - он ведь не знает, что за окна выходят в эту часть двора. Но если она увидит его, то, конечно, не узнает. Иствен и Валента здорово потрудились, чтобы обезобразить его до неузнаваемости...
Эйда ведь ждет, что он ее отыщет. Не может не ждать.
Слишком длинные штаны мешали, но подвернуть их нельзя - штаны скрывали ремень, с помощью которого Ардай изображал хромоту и кривобокость. Ремень притащил Иствен, и научил, как его носить, перекинув через плечо, пропустив под пояс, через штанину и под пяткой. На плечо, чтобы не давило, Ардай подложил кусок кожи. Ремень оказался неплохой придумкой, без него мудрено было бы так скривиться, а главное, долго выдержать это положение.
Вдобавок, лицо Ардая было подрисовано. Уму непостижимо, где Валента раздобыла коробку с красками для лица, но ее стараниями Ардай стал более смугл, раскос и с нездоровыми синяками под глазами - тот еще красавец. Зато теперь он немножко походил на Иствена - и правильно, "брат" же. И еще стеклянный шарик за щекой, который мешал говорить внятно - на этом настоял Иствен. Чтобы на братца был похож. Не проглотить бы...
Удалось немного рассмотреть башню для рухов - Ардай прикинулся дурачком и понес складывать около нее дрова. Тут же выскочила карга, накричала на него и показала, куда складывать, но он успел заметить, что дверь заперта не на замок, а на задвижку. Накануне он видел эту башню сверху, и другие тоже, всего их целых три - никто ведь пока не запрещал наездникам летать где угодно, в том числе и над этой треклятой школой-обителью. Так вот, башни сверху затянуты сетью, на них не сядешь. А внизу садиться, во дворе - нельзя, уж больно неприветливо тут.
Вот, дрова наколоты. Карга-надсмотрщица уже поглядывала выразительно - дескать, сколько копаться можно? Он убрал площадку от щепок, откатил в сторону колоду, на которой колол, отнес колун на место, не забывая напоследок озираться по сторонам. Нет, все, все. И скособоченное плечо ноет нещадно.
Востроносая в окне поманила Ардая рукой, веля зайти. Он зашел, и оказался в маленькой комнатушке-кладовке, там был стол со стульями, мешки стояли, корзины, а сама женщина, оказывается, сидела и зашивала мешок. Ардай неловко поклонился, проклиная все на свете, и особенно ремень на плече.
- Чтобы я тебя не видела больше, калека, - заявила востроносая. - Разве так работают? Заплачу сполна, помни доброту, - она протянула ему монету в пятнадцать дирремов.
За такую работу - однако! Не прогадали Иствен с братцем, его сюда послав...