— Я родителей не помню.
Вот именно сейчас он их и вспомнил, увидел, как наяву. Мама. Она сейчас хозяйничает в кухне или в сыроварне. Или с Эмраном возится. А отец… Он, может быть, сидит на ступенях крыльца и распутывает рушью упряжь.
Это ничего. Ардай Эстерел ведь жив. Он скоро вернется домой.
— Хм. Совсем не помнишь? — нахмурился кузнец. — Сирота, что ли?
— Наверное. Так значит, ты теперь мой хозяин? — уточнил Ардай, разглядывая громадные кузнецовы кулаки.
— Ну, да, пока мы так и будем это называть, парень. Ладно, бывай, увидимся еще.
Он ушел. Ардай откинул голову на свою импровизированную подушку. Что это такое жесткое на шее? Пальцы нащупали узкую, в треть дюйма, полосу металла, обнимавшую его шею.
Ошейник? Вот это да. Такое он даже не видел ни разу — в Приграничье это было не в ходу.
Настоящий ошейник, знак неволи. Он невольник. Раб.
Странный на нем был ошейник, безо всякой застежки. Концы полоски просто сходились вместе, и пальцы нащупали довольно большой зазор. Насколько он понимал, ошейник должен быть застегнут или заклепан, а этот можно просто снять, разогнув двумя пальцами.
Он попробовал разогнуть. Не тут-то было. Тонкая полоса стали оказалась невероятно прочной, она его рукам вообще не поддавалась. То есть, совсем! Вообще, это было как-то странно. Сталь такой не бывает, это что-то другое.
— Эй, ты что это делаешь?
Ардай и не расслышал, как появился сын кузнеца, такой же здоровяк, как и его отец, только молодой совсем — может, только чуть старше Ардая. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, с глиняной бутылью в одной руке и куском лепешки в другой, и с интересом наблюдал за пленником, как за диковинным зверенышем.
— Не старайся, не стоит, — посоветовал кузнецов сын. — Это никто не снимет, кроме Дьяна. Дьян надел, только он и может снять. Это его сила.
— Как это? — не понял Ардай.
— Ну, как-как. Сила Дьянов. Что непонятного? Вы же нас колдунами зовете, потому что мы можем кое-что, что вы не можете. Так что не майся, тебе самому никогда это не снять, — миролюбиво объяснил парень. — Вот если бы я надел — только я бы и снял. Или отец. А так…
— Понятно, — вздохнул Ардай. — Это магия такая, что ли?
— Называй, как тебе понятнее. На вот, подкрепись, — он подал ему бутыль и лепешку. — Позже суп будет и каша.
— Спасибо, — Ардай первым делом жадно припал губами к бутылке, вода была холодной и вкусной.
— Ты правда говорящий? — полюбопытствовал кузнецов сын.
"Вроде так"
"Ну ничего себе! Никогда еще тут не было говорящих поединщиков. Ты же по крови немного наш, получается. И чего тебя понесло с драконом биться?"
"Захотелось".
"Ну и хорошо. Ведь ты нашелся. Говорят, что плохо, когда где-то живут неизвестные говорящие. Мы, соддийцы, свою кровь не сеем где попало, нельзя. У нас нет детей, рожденных от ваших женщин и неизвестных их отцам, разве совсем случайно только. Ты вот, отец мне сказал, сирота, потому и вышло недоразумение".
— Да, замечательно, я счастлив просто, — заметил Ардай с сарказмом, переходя на нормальную речь. — И долго мне еще с этой дрянью на шее ходить?
— Это Дьян решит, — хмыкнул парень. — Может, всегда, всю жизнь в ней проходишь.
— Благодарю, обрадовал. Я стал еще более счастлив.
— Ты спросил, я ответил. На двор хочешь? Давай, отведу, опирайся, — он подставил Ардаю плечо.
Ардай хотел было гордо отказаться, но передумал. Слаб был еще, тело болело и голова гудела, не хватало еще свалиться.
Поднимаясь, спросил: