Брызг!
Вальтер взвыл. Помои разлетелись на мундир. На лицо. На волосы.
Куски капусты прилипли к его плечам. От ботинок капала кислая жижа. Вонь была такая, что даже старосты отшатнулись от него у сторону.
Толпа новеньких на короткое мгновение замерла, а потом — взорвалась громкой волной смехом.
Смех был максимально искренним, освобожденным. Смех, рвущий стальные прутья страха и неуверенности новеньких ребят ю.
— Ой, граф, у вас тут… фасоль в ухе, — хохотнул кто-то.
— Говнарь он, а не граф! — выкрикнул кто-то с задних рядов.
Даже парни, несущие чан, отступили — один из них расхохотался, не удержавшись и сел на пол.
А я… Я стоял всё так же спокойно, только на уголках губ появилась еле заметная улыбка. Это действительно было смешно.
Вальтер дрожал от злости. Глаза его горели, как у раненого зверя. Он выхватил деревянную палку со своего пояса.
— Ах Ты… ты… ты вообще знаешь, кто я⁈
Я спокойно посмотрел ему в глаза.
— Знаю. Конечно!
— Я Вальтер фон Грюн! Старший староста Академии! Сын…
Я шагнул ближе, перебил тихо:
— … и теперь именно ты Вонючка, о которой будут говорить целую неделю, а может и ближайший месяц.
Он сделал шаг назад, но поскользнулся в луже отходов, которые стекали с него и снова упал на пол.
Смех толпы стал намного громче. Он понял, что проиграл эту битву.
Даже старосты не вмешались. Они видели, что если его сейчас тронуть — значит самому утонуть. В академии в первую очередь каждый был сам за себя, а потом уже друг за друга. По крайней мере среди старост работал именно такой принцип.
Хорошо, что Кайзера рядом не было. Он очень уж много позволял этим старостам и сейчас явно бы встал на их сторону
Я развернулся и пошёл к дверям на выход, оставляя позади себя зал, полный смеха и уважения к моей персоне.
Кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся.
— Красава, — прошептал парень, — ты у нас теперь легенда. Первый день — и уже бахнул герцога об миску говна.
— Это не говно, — сказал я, не оборачиваясь, — это символ выстроенной им системы.
Парень рассмеялся, пожал мне руку и мы пошли дальше, каждый по своим делам.
— Эй! — крикнул Иван, подбегая ко мне. — Дружище, ты в своём уме?
Я остановился, обернулся.
— Пока да. А что не похоже?
— Ты понимаешь, что ты только что сделал? — Он понизил голос. — Ты публично унизил старшего старосту. Вальтера Фон Грюна. Его отец сидит в Совете Империи!
— А меня как зовут — ты помнишь? — спокойно спросил я.