Я сбросил всю инфу напрямую Шнырьке, и все его глаза округлились.
— Прош-ш-штранштвенник? Пуш-ш-штотный дракон? Ражве это не легенда?
— Да-да, я это уже обсудил только что. Оказывается, что нет. Так что давай, ищи, а я за тобой.
Мы опустились на нижние слои тени и начали нашу охоту. Из того, что я сразу же понял, душа Пустотного, ну или Пространственного как его еще называют, дракона находилась в смятении. Я слабо чувствовал её отклик, не понимая ни расстояния до неё, ни направления. Но в этом я надеялся на Шнырьку. У него было опыта побольше.
Однако то, что я чувствовал, заставляло меня заподозрить то, что дракон, возможно, находился не в себе. Он метался по всем слоям реальности, мгновенно и хаотично. Но на его «вертикальные свечи», которыми он пробивал сразу несколько пластов реальности, нельзя было смотреть без восхищения. Никто и ничто в этой Вселенной не может проделывать подобное. Прямо сейчас я наблюдал за тем, как сказка превращается в быль, и желание встретиться с ним и поговорить ещё более окрепло.
— Шуш-ш-штрый, ш-ш-шука-ш-ш-шабака! — как будто прочитав мои мысли, выдал свой комментарий Шнырька.
— Шустрее, чем шнарк? — подколол я его.
Шнырька тут же пробурчал какую-то гадость, но это помогло, и он удвоил усилия.
Нельзя сказать, что это была простая прогулка. Периодически нас пытались атаковать тени. Однако после смерти Теневого Короля теневой план стал гораздо, гораздо более безопасным. Потеряв предводителя, местные жители просто выживали, без определённого смысла, плана, или лишь ведомые чувством голода. Но, как известно, чувство голода не всегда позволяет мозгу адекватно работать, потому что те твари, которые выскакивали на меня, даже близко не были рядом со мной по силе. Но какое-то время приходилось тратить и на них, теряя след дракона. Это чрезвычайно раздражало.
Через несколько часов безуспешной погони мы устроились на пикник. Приподнялись чуть выше, где тени так не давят на меня и Шнырьку. По доброте душевной он распечатал свои запасы, которые, конечно же, состояли из…
— Какавы? — предложил мелкий, доставая большую кружку с ароматным горячим напитком. — Ш жефирками? — продолжил он.
Я улыбнулся и кивнул.
— И какао, и зефирки буду.
Мелкий протянул мне, достал из воздуха три зефирки, уронил их в чашку.
— Может, ещё и морош-ш-шенки? — посмотрел он на меня подозрительно.
— Ну, если это не сильно тебя разорит, то да.
На самом деле беготня по тени сильно тащила с меня энергию, и добавить в кровь немного сахара точно не помешает.
— Щиводня можна! — улыбнулся малой и достал также из ничего большое ведерко своего любимого чисто-сливочного и ложку, больше напоминающую половник.
— Спасибо, — не стал отказываться я.
И мы принялись за чаепитие. Ну, точнее, какао-питие, если быть точным, и поедание мороженого. Это снова мне напомнило старые добрые времена, в то время, когда я выходил на задание и уходил из крепости Охотников, в мире существовали только мы двое — я и мой друг Шнырька. Я не знаю, как справлялись мои другие братья, но с этим маленьким засранцем нас связывало многое. В конце концов, всегда было приятно с кем-то поговорить, поговорить с кем-то живым, а не с мыслями в своей голове.
— Есть предложение, как мы можем искать по-другому? — спросил я, возвращаясь от своих мыслей и вглядываясь в Шнырьку.
И тут же напрягся, потому что малой застыл в неестественной позе. Для себя он достал мороженое в рожке. Так вот, рожок Шнырька держал в руке, а кусочек мороженого находился в его приоткрытом рту, но он не двигался и, кажется, даже не дышал. Помимо воли я заметил, как капля подтаявшего мороженого скатывается у него по подбородку и падает на землю.
Я мгновенно просканировал пространство и застыл точно так же, как и Шнырька. И было отчего, потому что потихоньку, буквально по сантиметру в секунду, неуверенно, готовая вот-вот отпрыгнуть обратно, к нам приближалась та самая душа шнаркуши… ну, блин, точнее шнарка — оно же не склоняется, мне же Шнырька говорил.
В общем, мы, как два дурака, застыли. Шнырька с тающим мороженым во рту, я с остывающим какао. И внимательно смотрели, что будет дальше. Пройдя примерно половину пути, она остановилась, и в голове у меня раздался на удивление приятный женский голос.
«Я могу к вам подойти?»
— Д-да! — тут же сказал я вслух. — Пожалуйста! У нас и мороженое есть!
— Мороженое? — с интересом отозвался голос, но уже вслух. — А что это такое?
— Ну, это одна вкусная штука, которую очень любят шнарки, — сказал я, а потом осёкся. — Ну, те шнарки, у которых есть тело.
— У кого есть тело… — как будто эхо прошелестело у меня в голове. И в этом было столько печали и грусти, что проняло даже меня.
— Но я Душелов, и при определённом стечении обстоятельств смогу вернуть тебе тело.