Они оба держали меня, каждый непримиримо тянул к себе. Я была крошечным кусочком металла между двумя магнитами — того и гляди расплющит, уничтожит.
Внезапно меня осенило, как странно и нелепо должна выглядеть эта сцена со стороны — я, зажатая между грозными альфами, каждый из которых способен разорвать другого на куски. Хорошо хоть дверь была заперта — иначе кто знает, к чему бы это все привело.
— Хватит... — выдохнула я, почти не слыша собственного шепота. — Пожалуйста...
Но они не слышали — или не слушали. Руки сжимали меня сильнее, оставляя на коже следы. Губы — жадные и горячие — все время искали мои. Они желали одного — меня, полностью и без остатка.
А я до безрассудства хотела обоих — телом, душой, всем своим существом, — но призналась бы в этом исключительно под страхом смерти. И то не факт.
Воздух все накалялся, наэлектризовывался — буквально звенел от напряжения. Мир сузился до обжигающих прикосновений, диких взглядов, неровного тяжелого дыхания. Еще секунда, и все бы воспламенилось, сгорело до основания. Еще миг — и я потеряла бы контроль и сопротивление, позволила им обоим взять то, что они так жаждут. То, что так тщательно хранила.
Я вырвалась — сама не помня как. Наугад сделала шаг назад, потом еще, пока не оказалась у входа. Тихон и Леон замерли, потрясенные.
— Не смейте... — голос задрожал, но все же я собралась и закончила фразу. — Не смейте разрывать меня на части. И бои тут устраивать тоже. Иначе я ни на метр не приближусь ни к одному из вас.
Дрожащими руками я с трудом повернула ручку замка, толкнула дверь и вылетела в коридор — прямо в халате поверх футболки и джинс, с растрепанными волосами и покрасневшими губами, с касаниями и воспоминаниями, выжигающими душу.
Окружающее проносилось мимо, сливаясь в смазанные полосы. К черту практику, к черту эту проклятую истинность, к черту альф, которые делили меня как трофей. Я неслась по коридору, спасаясь от огня, который только что чуть не поглотил меня. Но сердце все еще горело, постепенно обращаясь пеплом.
Когда я выбежала на улицу, летний воздух показался мне ледяным. Я обреченно застыла, прижавшись спиной к стене учебного корпуса. Попыталась отдышаться. В голове вертелось одно: что будет теперь?
Оставаться на месте я не собиралась. Тихон и Леон могли выйти в любой момент, и безумие продолжилось бы — но уже на глазах у всего Академгородка. К тому же я рисковала встретить преподавателей, и это было бы еще хуже.
Ноги сами понесли меня к моему общежитию. К счастью, все были в корпусах — обошлось без свидетелей моего очередного позорного бегства.
Захлопнув дверь, я сразу же прислонилась к ней, чувствуя, как неистово колотится сердце. Неожиданно для себя опустилась на пол и свернулась клубочком. В комнате было тихо — намного тише, чем в моей голове.
Я опять сбежала. С практики, от своих альф. Жаль, было невозможно убежать от самой себя.
Глава 14. Когда двое не сдаются
Утро началось со стука в дверь. Мы с Дианой как раз собирались на практику, каждая на свою. Она — спокойно, я — с замиранием сердца, ведь вчера я так и не вернулась в кабинет. Может быть, меня уже успели исключить из Академии за прогул? Поэтому, услышав стук, я рефлекторно подумала, что это вестники смерти — пришли, чтобы сообщить, что пора паковать манатки.
Мы с Дианой переглянулись. Стук повторился — уже резче, настойчивее. Я выдохнула — перед смертью, как говорится, не надышишься.
Приоткрыв дверь, я замерла: на полу, в коробке с атласным молочным бантом, покоился огромный букет белых роз с бархатистыми лепестками. Жутко ароматный: я почувствовала их запах даже с такого расстояния. Не знаю, сколько было цветов: по ощущениям, что очень много, не обхватить руками. Я с трудом представляла, как перенести эту громадину в комнату.
— Охренеть, — с восхищением выдала Диана. — Это кому такое? О, там карточка!
Она бесцеремонно выудила картонный прямоугольничек из бутонов. Вчиталась — а затем с легким разочарованием протянула карту мне:
— «Оливии». И все?
Я схватила картонку, но там и вправду значилось мое имя, больше ни слова.
— Подожди, это тот альфа, которого ты встретила в клубе, да?
Я молчала, сжимая в руках клочок картона. От кого, интересно, все-таки были цветы?
— А откуда он узнал твое имя? — продолжала сыпать вопросами Диана. — Ты что, с ним встречаешься? Расскажи все! Ну давай! — она протащила коробку с розами по полу в комнату, закрыла дверь и уселась на край кровати в ожидании.
Я глубоко вздохнула — мне предстояло многое поведать подруге. Начать решила с Тихона:
— Мы столкнулись в изоляторе, когда у меня была течка.
— В смысле? — Диана вытаращила глаза. — Так это когда было-то! Если вы познакомились, почему ты о нем ничего не рассказываешь? Не встречаешься с ним? Ничего не понимаю! У вас что-то уже было? — тараторила подруга без остановки.
— Нет! — я покраснела до корней волос, вспомнив сцену у озера. — Ничего такого... но... — я замолчала, пытаясь собраться с мыслями.