Леон вел себя так, как будто он не мой истинный. Хотя ощущения сообщали мне об обратном.
— Садись рядом, — коротко добавил он.
Я подчинилась. Села, силясь не пялиться на него, не вдыхать глубже, чем необходимо. Не ощущать. Но как только я опустилась, рука Леона разместилась на спинке моего стула. Пространство вокруг меня сразу стало меньше, теснее, жарче.
Бежать было некуда. Мы сидели так близко, что если бы он чуть повернул голову, его щека оказалась бы рядом с моей.
— Ты же слышала о реестре? Здесь фиксируются пары, у которых зафиксирован устойчивый отклик: биологический, эмоциональный, пси-сенсорный. В общем, те, кто встретил друг друга.
— Да, конечно, — ответила я. — А что мы должны делать?
— Сортировать, анализировать, отмечать нестандартные случаи. Некоторые связи оказываются чересчур сильными, подавляющими. Или наоборот, нестабильными: один чувствует, другой — нет. Мы проверяем, насколько отклик подтверждается данными, и в каких ситуациях требуется наблюдение.
Дальше Леон что-то начал показывать на мониторе терминала. Кажется, вещал о базах данных, алгоритмах, зонах совпадения. А я не слышала почти ничего, ощущая лишь гудение в ушах, сбившийся пульс и собственное тело, которое будто жило отдельно от меня.
Тут Леон посмотрел прямо на меня. Одну сторону лица окатило жаром, будто кто-то приложил к ней раскаленный металл.
Я медленно развернулась к нему практически всем корпусом, и он не отвел взгляда. Его глаза — холодные, точные, собранные — теперь были иными. Более темными, жадными и опасными. Он буквально прожигал меня изнутри наружу.
Леон всматривался мне прямо в лицо. Потом чуть ниже. И еще ниже — туда, где тонкая ткань летнего сарафана заканчивалась, открывая голые ноги. И зачем я вообще так оделась на практику?!
Он не приближался, не произносил ни слова. Но дышал чуть тяжелее и глубже. А я забыла, как дышать вообще.
— Мы можем начать с группы A1, — кинул Леон, отвернувшись. Голос снова стал сухим и профессиональным. — Так будет логично.
Он снова заговорил о реестре, а я пыталась прийти в себя. Старалась смотреть в монитор и делать вид, что понимаю, о чем речь. Перед глазами все расплывалось, как будто я глядела сквозь воду.
И тут Леон снова резко повернулся. Я не успела понять, что происходит. Только ощутила, как его ладонь легла на мое голое колено. Затем скользнула выше. Сердце забилось сильнее, отдаваясь в висках. Тело сковала непонятная смесь: страх, желание, паника. Я не знала, чего боюсь больше — того, что он остановится, или что продолжит. Леон пристально смотрел на меня, будто что-то решал.
— Ну ее, практику эту, — чуть ли не прорычал он. — Я знаю, что мы оба это чувствуем.
— Леон... — выдохнула я. Не осознавая, что именно хочу сказать.
Он разглядывал меня так, будто был в шаге от того, чтобы сорваться. Его рука, подтверждая это, неумолимо двигалась вверх.
И тут дверь вдруг щелкнула и отворилась.
Глава 11. Сомнения
После практики я пришла в комнату и рухнула на кровать. Раздеваться не было сил. Хотелось лежать и ни о чем не думать.
Но мысли сами шли вразнос. Я прокручивала сцену в голове снова и снова: Леон, его рука и взгляд. Момент, когда сердце остановилось — и вновь забилось, как бешеное. То, как он отпрянул, когда в кабинет вошел работник исследовательского центра Академии.
Специалист занял один из терминалов и пробыл с нами до самого конца дня. Как назло. Или наоборот — как спасение. Леон держался спокойно, будто ничего не произошло. И я тоже старалась, честно. Только каждое движение его руки я чувствовала так, словно он опять касался моей голой ноги.
Собраться было невозможно, даже обидно. Я так хотела попасть на эту практику, узнать об исследовательской работе. Но буквы на экране прыгали, а пальцы соскальзывали с клавиш. С горем пополам мы закончили с группой А1, остальное перенесли на следующий раз.
Но как пережить еще один точно такой же завтрашний день, я пока не представляла.
Диана тоже вернулась с практики: сидела за столом в наушниках и печатала что-то на планшете.
Лежа на кровати, некоторое время я молчала — ждала, пока внутри уляжется. Не улеглось.
— Слушай, — начала я, — а как думаешь... у омеги может сработать отклик... ну, как бы... странно?
Диана сняла один наушник.
— В смысле — странно?