— Катетеры?
— Восемнадцатый в левой и двадцатый в правой.
— Хирург?
— Уже мчится.
Что ж он так долго-то? Эмма отерла пот со лба рукавом, перемазанным кровью.
— Давление — сто шесть на девяносто три. Сатурация девяносто.
— Перельем ему еще крови. Глаз не спускайте с жизненных показателей. Сэл, давай введем транексамовую кислоту[12].
— Он дышит сам, — произнес пульмонолог.
И что теперь делать? Имеет ли смысл интубировать? С одной стороны, он гарантированно будет получать кислород, а с другой — при интубации я рискую сбить ему давление. А если совсем не повезет, интубация и вовсе может привести к пневмотораксу.
— Давление — сто десять на девяносто.
Стабилизировалось.
— Сделайте побыстрее рентген грудной клетки и таза. Поставьте пульсоксиметр. Давайте готовиться к интубации.
— Что тебе для нее нужно? — спросил Сэл.
— Кетамин и сукцинилхолин. Но сначала фентанил. Сейчас ему рано приходить в себя.
— Пропофол?
— Нет, так мы собьем давление. Давай пока начнем с кетамина, а там уже поглядим.
— Хорошо.
Эмма провела датчиком аппарата УЗИ по правой части живота, пытаясь обнаружить внутреннее кровотечение. Широкая темная полоса между печенью и правой почкой. Кровь в брюшной полости.
— Давление падает. Восемьдесят пять на шестьдесят два.
Черт. Ни на МРТ не отправишь, ни интубацию не сделаешь. Я даже не знаю, отчего падает давление. То ли формируется новая тампонада, то ли кровотечение в брюшной полости. А может, и то и другое.
— Да где же этот проклятый хирург?
— Здесь я. — В палате появился высокий мужчина в белом медицинском костюме. Он ступал аккуратно, чтобы не вляпаться в кровь, залившую пол. — Я доктор Рут.
— Здравствуйте, доктор Рут. Меня зовут Эмма Стил, и я в жизни не была так рада видеть перед собой хирурга.
Глава 68
После того как Карлоса увезли в операционную, Эмма решила воспользоваться свободной минуткой, чтобы восстановить самообладание. Надо привести себя в порядок. Она отправилась в душевую. Помыла руки, плеснула в лицо холодной водой. Тяжело вздохнула. Ну и смена выдалась. Сперва получаешь новость о том, что везут пострадавшего в аварии. Потом узнаешь в нем Карлоса. Тебе сообщают об остановке сердца. Ты реанимируешь больного, у тебя все получается, а потом ему снова становится хуже.
Она посмотрела в зеркало. В нем отражалась бледная измученная женщина. Чтобы хоть как-то приободриться, Эмма накрасила губы. Не помогло. Она вернулась на свое рабочее место. Возле стола ее поджидала Джуди.
— Вы можете поговорить с Фейт? Больше из близких у Карлоса здесь никого нет.
Эмме очень хотелось увильнуть от разговора, который обещал быть слишком личным. Она испытывала самую искреннюю симпатию и к Фейт, и к Карлосу, но сил у нее совсем не осталось. А еще Джордж с его подозрениями. Эмма знала, что Карлос не убивал пациентов. Это сделал кто-то другой. Но кто? Неужели Фейт? Не может быть!
— Да, разумеется. — Эмма обреченно кивнула Джуди.
Фейт сидела одна в комнате для родственников. Ее руки лежали на коленях, а из голубых глаз градом катились слезы. Сейчас она очень напоминала Мадонну с картины Боттичелли. От ее золотистых локонов словно исходило сияние, освещая мрачноватое помещение с тусклым освещением, где, казалось, буквально все было напоено страданиями людей.
[12] Лекарственное средство, применяющееся при обширных кровопотерях.