На меня кто-то смотрит.
Она лежала в своей комнате. Одна. Она сходит с ума? Тейлор села в постели и принялась тереть глаза, одновременно пытаясь нащупать ногами кроксы. Ступня ткнулась во что-то мохнатое. Девушка подпрыгнула. Собака. Здоровенная темная овчарка. Пялится на нее.
Да ладно?
Ага. Точно собака. Лежит на полу у изножья кровати и смотрит на нее. Тейлор тоже уставилась на пса.
Тот даже не моргнул. Серьезная псина. Полицейская? А как она попала в дом? И что вообще тут делает?
Мама ведь говорила, что собирается взять собаку. Вот и взяла.
Мать ушла на весь день. У нее ведь сегодня смена: листок с графиком ее чертовых дежурств висит на холодильнике. Видимо, мама выкроила время и съездила в приют за овчаркой. Притащила ее в дом и сбежала на работу, а с псом теперь ей, Тейлор, придется возиться.
Тейлор обожала Тельму и Луизу, ведь она с ними выросла. Болонки выглядели умилительными лапочками, хоть и много тявкали. Этот пес разительно отличался от них: он вел себя как человек.
Ну и ладно. Какое мне до него дело. Пусть о нем у мамы голова болит.
Тейлор наконец нашарила свои кроксы и отправилась поискать, чем можно перекусить. По утрам ее больше не мучила тошнота, но на смену ей пришел лютый голод. Тейлор всегда отличалась завидным аппетитом и никогда себя не ограничивала. Сколько бы девушка ни ела, она оставалась стройной, а потребленные калории сгорали, как в топке. Сейчас же Тейлор ощущала себя настоящей бегемотихой. Она меньше двигалась, набирала вес и все равно постоянно хотела есть.
Тейлор открыла холодильник. Горчица, кетчуп, майонез, молоко. Да ладно! Неужели даже яиц нет? И что в этом случае прикажете делать беременной?
В буфете удалось отыскать коробку хлопьев. Ничего, сойдет. Но после завтрака придется идти в магазин, иначе на обед просто будет нечего есть.
И как же мне обрести себя? Новую Тейлор, которая повзрослеет, устроится на работу и научится отвечать за свои поступки?
Тейлор решила подумать об этом чуть позже. Ну а пока она схватила коробку хлопьев и добавила к ней упаковку печенья. Вывалив хлопья в миску, она щедро посыпала их сахаром, плеснула молока и взяла ложку, после чего, прижимая миску к себе, плюхнулась на диван и включила телевизор.
Овчарка уселась перед Тейлор и уставилась на нее. Голова пса заслоняла экран.
— Чего тебе? — недовольно бросила Тейлор.
Пес не гавкнул и не зарычал, но издал какое-то булькающее ворчание.
— Что надо?
Собака снова заворчала и уставилась на миску.
Да псина, видать, голодная. Но у нас нет еды для собак. У нас вообще еды нет. Никакой. Спасибо, мамочка, низкий тебе поклон.
— У нас нет собачьей еды, — сообщила Тейлор овчарке и отправила ложку хлопьев в рот.
Пес в третий раз издал булькающее ворчание.
Не сводит с меня глаз. И явно требует, чтобы его тоже покормили.
— Ты что, не понял? У нас нет…
Собака взирала на миску с таким вожделением, с каким Тейлор обычно смотрела на рожок любимого мороженого с фруктами, орехами и шоколадным сиропом.
Он хочет полакомиться моими хлопьями. Но собаки не едят человечьей еды!
Девушка медленно начала подносить ложку ко рту. Пес пустил слюну. Он следил за ложкой, словно футбольный фанат за игрой любимой команды. Тейлор открыла рот. Закрыла его.
— Ладно. Забирай. Хлопья все равно уже размокли. — Она поставила миску на пол возле дивана. — Ну что? Доволен?
Пес по-прежнему смотрел на нее.
— Сейчас-то чего пялишься? Жри давай!