— Нам с мамой пришлось смотреть, как он страдает. Мама так измучилась!
— Да и тебе наверняка пришлось несладко.
— Еще бы. Он умирал несколько недель.
— И как ты сейчас справляешься?
— Еле-еле, — всхлипнула Фейт.
Эмма оглянулась в поисках укромного места и вспомнила о «семейной комнате» — маленьком помещении, в котором родственники дожидались известий о своих близких, находящихся в критическом состоянии. Именно туда она отвела Фейт. Они сели рядом на дешевый диванчик с виниловой обивкой. Эмма взяла медсестру за руку:
— Что происходит, Фейт? Тоскуешь по отцу?
Та усмехнулась.
— Ну нет, нисколечко. Как раз наоборот. Папа был ужасным человеком. Бил меня за малейшую провинность с самого раннего детства, как только я научилась ходить. Настоящее чудовище.
Эмма потрепала Фейт по руке. И что мне теперь сказать? Слава богу, что он умер?
— Очень жаль это слышать.
— Дело не в отце, а в Карлосе.
— Карлосе?
— Ну да. Моем женихе.
Ах да, Фейт же девушка Карлоса. Несколько месяцев назад они переехали сюда из Нью-Гемпшира. Совершенно вылетело из головы.
— Тебе совершенно не о чем волноваться. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как нос у него заживет. Наш новым отоларинголог знает свое дело. Вот увидишь, Карлос станет краше прежнего.
— Я не об этом. — Фейт покачала головой. — Он ушел от меня.
— Как ушел?
— Вот так. Съехал. Похоронила отца, возвращаюсь сюда, а Карлоса нет дома. Ни его, ни его вещей.
— Бедная. — Эмма обняла девушку.
Фейт вцепилась в заведующую и так сильно прижала ее к себе, что у той сперло дыхание.
— Почему же этот дурень тебя бросил? Ты такая красавица, такая умница. Может, ему просто нужно немного побыть одному? Вот подожди, он непременно вернется.
Фейт разомкнула объятия и высморкалась.
— Не вернется он.
— Почему?
— Я… я такое натворила… Он никогда меня не простит.
— Ну-у-у… — протянула Эмма. — Я бы не была на твоем месте столь категорична.
Фейт лишь покачала головой.
— А если он все-таки вернется, ты его примешь?
Фейт не мигая смотрела заведующей в глаза.