Я прикусила губу, удерживая себя, чтобы снова не разразился спор. У меня уже голова болела. Да и спорить с Ксандером себе дороже. Удивительно, как он вообще отпустил тему с Малеком.
— Насчет этого ублюдка…
О-о, раунд два.
— Не выражайся.
Скрестив на груди мускулистые татуированные руки, брат нахмурил брови. Его черные волосы, длинные на макушке и короткие на затылке и по бокам, были в беспорядке, как и большую часть времени. Я убрала магией с его левого глаза прядь и заговорила раньше него:
— Ксандер, я понимаю твое беспокойство. Я и сама переживаю. Но мне нужен редактор, потому что время, выданное мне компанией, почти кончилось. И либо я сейчас подпишу договор с ним, либо с бездарем, который отмоет деньги, но не продвинет мою новую книгу. Тогда я вообще уйду в минус. А мне в этом году менять сетарит.
— Я сам заработаю.
— Я так понимаю, за испытания на себе ты будешь получать не мало, но явно недостаточно, чтобы оплачивать счета, свою учебу, мое здоровье и обычные расходы.
— Я. Заработаю.
— Ксан…
— Ты воспитывала меня и заботилась обо мне с 16, так что теперь, когда мне исполнилось 18, моя очередь позаботиться о тебе.
— Мне не нужно…
— Я хочу о тебе позаботиться. И я это сделаю. Шли на хер этого козла.
— О, боги. — я ущипнула себя за переносицу, закрыв глаза.
Уже даже было все равно на ругательства брата, от которых чаще всего у меня дергался глаз. Он теперь дергался по другой причине — из-за упрямства Ксандера. Это была наша общая черта, но у него она утяжелялась вспыльчивостью, а я была более рассудительна. Однако сейчас не собиралась соглашаться.
— Я слишком многое отдала, чтобы меня и мои книги, наконец, заметили, Ксандер. И из-за него я больше ничего не потеряю. Если мне придется работать с ним, чтобы мое любимое дело продолжало жить, я буду. Но в одном тебе клянусь — взаимодействие с ним сведется к минимуму.
Он собирался ответить, я так поняла, возразить, но сжал губы с линию и, выдохнув носом дым, подался вперед, опершись локтями на колени.
— А если он просто отмоет деньги?
Я думала об этом. Но он не станет. Репутация для него всегда была на первом месте. Даже была важнее истинной пары…
— Он вырос под крылом редактора Мааса. Исир Маас же направил нас друг к другу. Его он не подведет, потому что репутация для Малека очень важна, а он в обществе не последняя фигура.
Когда я заключила договор с известнейшим редактором Виолира и подумать не могла, что Малек очень тесно с ним связан. Я нарочно старалась ничего не слышать о бывшем, избегала любой информации, и зря…
Почти три года мы с Малеком были связаны одним редактором и, в конце концов, столкнулись на одной из встреч. Там тогда собралось немало известных редакторов и связанных с ними писателей. И Малек был там вместе с ней…
Нужно ли говорить, что тогда я просто сбежала и опозорилась перед своим редактором, который не пожалел сил, чтобы сделать меня известной? Думаю, нет… Не хочу даже вспомнить тот вечер.
— Ты ведь не отступишь. — понял Ксан.
— Нет.
Из него вырвалось раздраженное рычание. Подскочив с кресла, он направился к двери, но рядом с ней остановился и повернулся.
— Если он сделает тебе больно снова, я убью его. На этот раз точно.
Он вышел, и только тогда я немного расслабилась. Ох, братик, даже когда он не рядом, мне все равно бывает больно. Внутри. И будет больно до конца жизни. Только больше я не дам двигать собой этой боли.
С усталым вздохом поднявшись с кресла, я поднялась на второй этаж в свою спальню. Этот разговор был долгим, и устала я так сильно, что ничего делать не хотелось. Я лишь приняла ванну и, одевшись, вышла читать на балкон, где стояли качели, оплетенные цветами. Это было мое любимое место во всем доме.
За чаем спускаться было лень. Да и не хотелось показываться на глаза взбешенному брату, который сейчас был на кухне и готовил так, будто кого-то убивал — вот такой грохот там стоял. Когда его что-то беспокоит, он всегда готовит. Это его расслабляет. Да и любит он это дело, в отличии от меня.