Дельтаплан, конечно, не поможет, но в лёгкое медитативное состояние погрузиться я смог. И настроился на волну. То есть на ветер.
И через несколько часов уже оказался в долине. Устроил привал в тени деревьев, предварительно разведав территорию. Здесь уже было опасно. И на уровне звуков — где-то над деревьями хрипели прокуренными голосами местные легкомоторные чайки, а в самом лесу что-то постоянно хрустело и будто бы вздыхало. И на уровне чуйки, которая включилась, как только я вошёл в лес.
Зверья ощущалось много как и толпы кроликов, так и довольно крупные монстры. Но они будто бы уважали правила игры, почуяв шакраса. Новый босс пришёл занять охотничью территорию, пока старый где-то бродит, а мы пока посмотрим и не будем вмешиваться. Ага, осталось понять, где старый, и можно было спокойно выдыхать и продолжать ловить ветер. Он стал ощутимо слабее, мешали деревья, и потоки будто сузились, и идти по следу стало сложнее.
А идти по нему было необходимо, иначе в лесу можно было застрять на несколько месяцев, просто в поисках безопасного пути. Ядовитые заросли, рыхлая земля с эффектом трясины, какие-то вздыхающие бутоны, которые при ближайшем рассмотрении оказались осиным ульем — лишь малая часть того, куда буквально шаг влево, шаг вправо и вляпаешься по какой-нибудь жизненно важный орган.
Моя скорость снизилась раза в три. Я несколько раз терял потоки, чуть не вляпываясь во что-то особо жуткое. Хоть и красивое — яркие краски, радужные цвета — природа Аркадии так же красива, как и опасна. Один раз пришлось откатиться, когда в меня случайно воткнулась оса-мутант, не заметив мою «Маскировку». Я сам не ожидал, прислушивался к ветру, а прижужжало совсем другое. Не успел её прибить, и уже через минуту она будто бы клонировалась, и за мной нёсся уже целый рой.
Будь ты хоть трижды шакрас, будь у тебя хоть два пулемёта, но когда на тебя толпой нападут осы, то просто беги. И долби по округе «Аурой страха», ну или прыгай в воду. Но пара небольших микроозер с родниками, мимо которых я успел пройти, хоть и были кристально чистыми, но именно эта прозрачность и не давала туда сигануть. Те, кто готов был встретить, мало чем отличались от ос.
В общем, долину я пересёк уже глубокой ночью. На морально-волевых — воля гнала вперёд, а мораль не позволяла ночевать в лесу. Я почувствовал, что вернулся местный босс, и как бы мне ни хотелось на него посмотреть, драться среди природных ловушек, я не рискнул. Покинул лес и залез в первую же найденную на пути пещеру.
Именно на пути. Тёмных провалов и отверстий в горе было много, практически каждые двадцать метров можно было найти проход. Где-то чистый, где-то с монстрами на фоне. Но сходить с тропы и терять вектор направления я не стал.
Переночевал по-простому. Спал мало и нервно, первое время просыпаясь от каждого доносящегося воя или хрипа с воздуха. А учитывая последовательность: вой — хрип — скулёж, можно было предположить, что местный босс не пришёл домой, а прилетел. Потом приноровился и до рассвета, когда первые лучи солнца проникли в пещеру, выключился, ни на что не реагируя.
Когда выбрался из пещеры, обнаружил свежие следы совсем рядом от входа. Кровь, шерсть и расплющенный череп существа, неизвестного современной науке, который втоптали в землю. Форму лапы того, кто втоптал, я тоже отнёс к существу, неизвестному науке. И порадовался, что его размер не позволил ему заглянуть в пещеру. Может, он даже спас, сам того не ведая.
Я поймал нужный поток и, завтракая на ходу, пошёл по следу. Опять гора, опять виляние между камнями (и теперь пещерами), только сейчас вверх. Ветер дул в спину, отчасти помогая идти, но комфортной прогулкой я бы этот подъём не назвал. Шёл и постоянно кивал, то смотря под ноги, то контролируя небо. Заметил там пару силуэтов, полюбовался на них в оптику — вроде просто грифы. Размах крыльев большой, черепушки лысые и розовые. Мою «Маскировку» они пробить не смогли, и на боссов были непохожи, но явно вели себя по-хозяйски.
Постепенно склон становился всё более отвесным. С каждым метром карабкаться становилось всё сложнее. Я уже не шёл в горку, я будто бы забирался по огромным каменным ступеням. Несколько раз ещё замечал грифов, но в последние два раза можно было не задирать голову, я уже спокойно смотрел на них свысока. Я почти добрался до гребня, идущего между вершинами, и, следуя за потоком, свернул в сторону меньшей. Внутренне дважды обрадовался. В первый, что на самую верхотуру в снега не придётся лезть, а во второй, что у меня есть проводник, без подсказок, я бы здесь точно ничего бы не нашёл.
Но долго радоваться не пришлось. Путь хоть и вёл на вершину поменьше, но менялся, став в итоге отвесным. А потом и ветер пропал, оставив меня на скале рядом узкой дорогой, огибающей вершину. Каменная метровая полоса, а внизу пропасть, дно которой терялось в туманной дымке. Выбирать не приходилось, так что я не стал ждать аномального ветра и ступил на тропинку.
Поначалу было неплохо, даже какая-то растительность кое-где пробивалась из трещин. Но чем дальше я шёл, тем тропа становилась уже. Восемьдесят сантиметров, пятьдесят, тридцать…
И в итоге дорожка сузилась, превратившись в узкий карниз. Чёртов овринг! Никогда их не любил. Как говорят таджики, а вместе с ними и Купер (которому понравилась поговорка): Путник на овринге, как слеза на реснице. В том смысле, что соскользнуть в любой момент может…
Ещё и сама стена, вдоль которой я пробирался, стала неприлично гладкой. Ни единого выступа, будто её сотни лет полировал ветер, который, к слову, так и не появился. Я слышал, что он гудит где-то выше, а из пропасти периодически доносились отголоски каких-то крикунов, но чувствовал я себя откровенно одиноко. За спиной скала, вокруг пустота, а в голове только одна мысль: зато кризис откладывается. Шакрас и тот притих, затаившись где-то у меня в пятках. Но, уверен, что это не реакция на чуждую стихию, а просто попытка укрепить мне ноги, и заставить меня под них смотреть. Что сложно было сделать, учитывая, что и винтовку, и рюкзак я перевесил на грудь.
Последние метры я уже не просто шёл прогулочным шагом, я вжался спиной в холодный камень и приставными шажками сдвигался вбок. Осторожно, сантиметров по десять, стараясь, чтобы груз меня не перевесил, затянув в пропасть. И чтобы ничего не хрустнуло под ботинком…
Чёрт!
Но не хрустнуло. Оказалось, что хрустеть больше-то и нечему. Карниз неожиданно оборвался, зато на краю нашёлся наскальный рисунок в виде крестика. А, возможно, перекрёстка?
Тут же снова задул ветер. Помешал мне осмотреться, дёрганно подтолкнув дальше в пропасть. Я удержал равновесие, сбросив в пропасть попавший под ногу камешек. Прислушался, но звука падения не услышал.
Интересненько. А в первую очередь интересно, как Птичьи тут со своими палатками и всем скарбом путешествуют? Должно быть что-то, ну или надо признать, что дорога ветра — это всё-таки не моё. Попытка осмотреться номер два, и я что-то нащупал. Пока глазами. Примерно в метре от меня из скалы торчала стальная скоба. А дальше виднелась ещё одна, как бы намечая дальнейший путь.
Как будто бы чего не хватало. Возможно, страховочной цепи, натянутой между скобами. Возможно, подвесных мостков, которые можно было сюда прикрепить — я разглядел едва заметные царапины на камне.
Покрутившись, чуть ли не на пятках и давя на нервы шакрасу, который где-то в них прятался, переместил снарягу обратно за спину. Активировал браслеты Древних, хватательных функций у них вроде бы нет, но лишним не будет. Закрыл глаза на краткую медитацию и подготовку. «Спринт», прыжок, расстояние до скобы, ветер…
Поймал порыв ветра, толкнувшего меня в бок, и сиганул в пропасть. То есть на стены и одновременно вдоль неё. Ухватился за скобу, прогнав мысль, что дорога ветра меня сейчас вместе с ней заведёт в каменный тупик, и повис над пустотой. Схватился второй рукой, подтянулся и лягушкой прыгнул к следующей.
И потом ещё семь раз, а с восьмой уже перескочил на вернувшуюся тропу. Нормальную, почти метровую и монолитную, а не какую-то сопливую консоль в духе хлипкого балкона. Тут же просто сполз по стеночке, успокаивая дыхание, и прикрыл глаза. Почувствовал прохладный ветерок на лице и мысленно поздравил себя с прохождением первого перекрёстка. Отлично, дайте ещё два…
Глава 25
Долго рассиживаться мне не дали. Из-за соседней скалы вылетел тёмный рой, но не ос, а довольно крупных птиц. Разглядывание их в оптику никакой радости не принесло: кожа да кости, то есть перья и клювы. Настолько тощие, что вполне могли сойти за призраков. Возможно, про этих стражей Баба-Нина и говорила. По мне, так просто какие-то летающие, реактивные бритвы, принимать которых на краю пропасти не хотелось.
Я поднялся, чувствуя, что меня ещё слегка потряхивает, и пошёл по тропе. Метров через десять она завернула и неожиданно закончилась. Зато проход появился в скале — высокий, почти как дверной, с закруглениями наверху. Видимо, чтобы я не перепутал, мимо меня проскочил поток ветра и начал гудеть в скале, будто его в трубу задуло.
Включив фонарик, я шагнул вслед за ним. Потолок низкий — ровно на высоту проёма, но в ширину довольно вместимый. Пойди мне кто-нибудь сейчас навстречу, даже тискаться бы не пришлось. Стены на вид смешанные: естественная трещина в горе, впоследствии расширенная вручную. По бокам появилась наскальная живопись, смешанная с резьбой по камню. Крылья, перья, черепа с костями, некая композиция в духе: орёл ест печень Прометея — в общем, стандартная роспись племён, которые не рады чужакам. На гладком полу нашлись потёртости и царапины, было видно, что не только тащили что-то тяжёлое, но и катили на маленьких колёсах.