Только нашариваю в кармашке сумки свой телефон, как передо мной так некстати возникает соседка по лестничной клетке.
— О, Натуль, а вы чего, переезжаете, что ли? — любопытствует она, подозрительно осматривая нас и наши пожитки.
— Да вот, теть Рай, к бабушке собираемся. Погостим у нее до конца лета, а там может, и возвращаться в город не захочется, — вру я, проглатывая горький ком, и улыбаюсь соседке через силу.
— Это вы правильно, нечего в городе пылью дышать, а за городом-то всяко получше будет. Воздух чистый, природа, красота и благодать!
— Вот и мы с Катюшей того же мнения.
Соседка заостряет внимание на Кате, смотрит как-то жалостливо, а затем вскидывает голову наверх и хмурится.
— А муж твой чего не поможет? Как доверил тебе такую тяжесть тащить? Ты ж молодая еще, рожать второго небось захочешь, а как рожать-то, если пуп развяжется? — усмехается она.
Не захочу… А если и захочу, то мой поезд всё равно уже ушел.
— Да бросьте, теть Рай, мне совсем не тяжело.
Отмахнувшись, я нагружаю себя сперва одной сумкой, а затем забрасываю ремешок второй на свободное плечо, едва не складываясь пополам.
Тетя Рая бурчит что-то себе под нос, а потом приближается ко мне, тянется к моему уху и тихонечко проговаривает:
— А он часом любовницу себе не завел, Стёпка-то твой? Видела я его вчера возле рынка с одной фифой с во-о-от с таким пузом, — руками она демонстрирует нежилый размер живота. — И лобзались они совсем не по-дружески.
И мое покрывшееся трещинами сердце теперь разлетается вдребезги. И сумки словно тяжелее во сто крат становятся. К земле меня тянуть начинают.
Ну вот и подтвердилась причина его спонтанного решения о разводе. Любовницу он завел. Да еще и беременную. А я-то думала…
Значит, Катюшу он выпнул без сожаления… а здесь-то он на что надеется? Что ребенок от любовницы каким-то чудом родится похожим на него? Да он совсем уже из ума выжил!
— Извините, теть Рай, нам идти нужно, всего вам хорошего, — в неловкости сворачиваю разговор.
— И вам не хворать.
Не реветь! Я справлюсь!
Беру дочку за руку, и мы вдвоем ковыляем в сторону остановки.
Пройдя метров двести, я понимаю, что выбилась из сил. Мышцы быстро забиваются и удерживать такой вес становится просто нереально.
В сумках словно не вещи лежат, а Степины шлакоблоки.
Раскрываю замок на всякий случай, заглядываю внутрь сумки.
Да нет, вроде наши вещи.
Кое-как перехожу дорогу и скидываю с себя сумки на асфальт, давая рукам отдохнуть.
— Мамочка, тебе сильно тяжело? — интересуется дочурка и хватается за ремешок сумки, пытаясь сдвинуть ее с места.
Тут же выхватываю у нее ремешок и снова взваливаю на себя всю эту ношу.
— Тяжело, солнце, но не так, чтобы сдаться на полпути, нам тут осталось-то всего ничего, — с улыбкой отвечаю, не показывая ей, как на самом деле мне трудно.
И тут, как назло, дождь начинает лить как из ведра. В секунду мы с дочкой промокаем до нитки, а спрятаться от дождя попросту некуда.
Краем глаза замечаю, как мимо нас проезжает машина черного цвета, затем она резко тормозит, сдает назад и останавливается прямо напротив нас.
Я не разбираюсь в марках авто, но в нашем городке подобного еще ни разу не видела. Она очень красивая и более вытянутая, чем обычные седаны.