А Богдану совсем не до моих шуток. Смурной какой-то стал. Причем мне его видеть даже не надо, чтобы понять это. Я и так чувствую. По голосу. По продолжительным паузам между фразами.
— Один не хочу. Поедим вместе, когда вы вернетесь, — сообщает он, словно мы семья, привыкшая обедать за одним столом.
— Как скажете, — вяло отвечаю, ощутив в груди необъяснимую тяжесть.
Наступает молчание, во время которого я замечаю вдалеке нужный нам троллейбус.
Поглядываю на дочку. К счастью, она уже успела доесть тающую «шапочку» мороженого. А с полупустым вафельным рожком проходить в салон троллейбуса не так опасно.
— Катюш, надо подниматься, сейчас поедем уже, — зажав телефон между ухом и плечом, вытираю дочке руки и рот заранее приготовленной влажной салфеткой, помогаю ей спрыгнуть с лавочки, а затем обращаюсь в трубку: — Богдан, наш троллейбус подъезжает, так что голодным вам ходить недолго осталось. Будем дома буквально через сорок минут.
— Отлично, когда приедете, нам с тобой надо поговорить кое о чем. Это очень важно, — доносит он, после чего отключается.
Поговорить? О чем, интересно?
С этими мыслями прячу телефон в самую глубь сумки, беру Катюшу крепко за руку.
Меж тем троллейбус останавливается напротив остановки. Мы с дочкой заходим внутрь, находим свободные места. Катя сразу же устраивается у окошка, я сажусь рядышком с ней, пока народу совсем мало. Копошусь в сумке, готовя деньги за проезд.
— Мам, смотри, тут дядя Богдан, — говорит Катя.
— Где? — я тут же принимаюсь судорожно вертеть головой по сторонам.
Может быть такое, что Богдан не стал нас ждать и приехал за нами? За такое короткое время вряд ли бы он добрался.
— Что-то я его не вижу.
— Да вот же он, — приподнимается она и тянет пальчик вверх.
Перевожу взгляд на окошко, где сверху вывешено объявление о предстоящих выборах мэра города.
Всматриваюсь получше, и среди трех зарегистрированных кандидатов на данную должность я нахожу фотографию Богдана Ларионовича Никольского — депутата Законодательного Собрания и еще куча рангов, которые я не в состоянии разобрать из-за мелкого шрифта и помутнения в глазах.
Нет, я, конечно, догадывалась, что Богдан — шишка. Но чтоб такого масштаба…
То-то мне казалось его лицо знакомым. В последнюю поездку в город, а это было примерно полтора месяца назад, я передвигалась исключительно на троллейбусах. Вот и увидела его лицо в объявлении, а после просто забыла…
— Мамочка, а что там написано? — отвлекает меня Катюшка, похлопав по коленке.
— Там написано… написано, что дядя Богдан совсем скоро может стать главой города, — рассеянно отвечаю, не чувствуя собственного языка.
— Ух ты! — восторгается услышанному дочка.
А я в шоке.
— Он станет главнее нашей бабушки? — Катя снова сбивает меня с толку.
— Нет, Катюш, главнее нашей бабушки дяде Богдану никогда не стать. Никому такое не под силу, — говорю, обливаясь холодным потом и неотрывно таращась на фотографию Богдана.
Остальные два кандидата просто меркнут на его фоне. До того у него эффектная внешность, что других мужчин просто не замечаешь. Однако кое-что мне всё же удается отметить. Другие мужчины гораздо старше, женаты и имеют детей, тогда как у Богдана графа «семья» вообще не заполнена. Ничегошеньки. Пусто.
Значит, права была я. Холостой и бездетный, хотя можно было сразу догадаться. Такой карьерист на семье не зацикливается. Но почему Богдан сразу не сказал, что метит в мэры?
Так у нас же с ним еще какой-то важный разговор намечается.
Боюсь даже представить, что такого важного он хочет мне сказать. Неужели предложит заняться предвыборной агитацией в ответ на оказанную помощь?
Ох, если бы. Мэров выбирает не народ.