Она хотела закрыть окно... но что-то удержало... с любопытством стала прислушиваться... что-то заинтересовало... какое то слово, отчетливо долетевшее в окно...
— Кажется „несчастие”....
Она облокотилась и слушала с напряженным вниманием, стыдясь и не понимая себя...
Хриплый голос неприятно резал сонный воздух летней ночи...
— Говорю тебе, — долетало, — несчастье есть всюду, несчастье ждет... Ты не смейся, Манька... потому и не оглянешься, как оно войдет... и сама не знаешь в какие двери... я тебе говорю...
Голос стал тише и часть рассказа, как бы сказанная по секрету, затерялась для слуха молодой женщины...
Долетали обрывки слов, фраз, иногда целые фразы, и все это тонуло в кашле...
— „Холера... казался спокойным... любила... у каждой альфонс... и я... верила ему... думала...”
И снова часть рассказа потонула в хриплом кашле...
Рассказывающая остановилась, откашлялась, поднялась и, стоя против сидевшей на ступеньках, говорила голосом более ясным, как бы растущим с впечатлениями слушавшей...
А женщина наверху прислушивалась все внимательнее и внимательнее....
„...гость... казался, как всякий другой. но было в нем что то странное... как перед тем раздевался слишком долго... так потом одевался, как сумасшедший... как бы предчувствовал.... но лампы не дал зажечь... одевался впотьмах... думала в голове не все дома... потом спросил: слушай там кто то... в другой комнате...
Я говорю: — нет — это кот — ей-Богу...
А знала что это пришел мой альфонс... думала только что он ложится спать...
Гость говорить: — зажги лампу...
Не успела я поставить абажур, — слышу шаги...
— „Мой“ входит с ножом и идет прямо на „него”...
— Деньги давай...
Голос у меня замер, — стою и смотрю...
А гость побледнел... губы открылись... не может кричать.
— Деньги...
Гость вынул (руки у него дрожали... вот так) кошелек, полный кошелек... туго набитый... еще открылся и куча бумажек радужных... выпала на землю... А он за кошелек хвать... и с земли поднял все... засмеялся... подлец, и пырнул его ножом... в самую грудь... тот упал... с коротким криком... А „он“ мне... вот так... погрозил ножом... чтобы значит остерегаться, если выдам... и убежал...
А что было потом... я никогда не забуду... и умирать буду... не забуду...
Я бросилась помогать... а кровь льется ручьем... только руки прижимает к груди... и на лице страдание... ужасное страдание...
Я говорю — пойду за доктором... здесь живет, двумя этажами ниже...
А он прижимает мою руку к посиневшим губам... и целует, целует...
„— Нет... нет... никого... никого...”
И как ребенок просит:
— Снеси меня вниз, снеси...
— Как же я вас снесу?... я слаба.