– Проголодался? Могу сварить макароны.
Она стояла в дверях кухни – лишь силуэт в потоке тусклого света, падающего из окна. Хорошей поварихой она никогда не была. Викинг подошел к ней, прижал к себе. Не исчезает, настоящая.
Он поцеловал ее легким сухим поцелуем.
– Спасибо, не надо. Потом сделаю бутерброд.
– Дай знать, если передумаешь.
Он вошел в гостиную, усталый и разбитый после событий на болоте, тяжело опустился на диван. Снял платок, который носил, защищая горло от солнечных лучей, засунул в рот жвачку с фруктовым вкусом.
Зимой, когда лечение рака шло к концу и в полной мере проявились все побочные эффекты, ему всерьез казалось, что он вот-вот умрет. В голове не укладывалось, что можно так отвратительно себя чувствовать – и оставаться в живых.
Однако он выжил.
А потом появилась она.
Он слышал, как она гремит посудой в кухне. Вынул изо рта жевательную резинку, завернул в обертку и выкинул.
– Хелена, – крикнул он. – Хорошо, я могу немного поесть.
Минуту спустя она вошла с двумя дымящимися тарелками спагетти, пахнущих маслом и соевым соусом.
– Алиса, – поправила она. – Это важно.
Викинг накрутил спагетти на вилку. Сыр и масло растаяли, смешавшись с соевым соусом, и превратились в коричневую жижу.
– У тебя бывает, что ты не помнишь, кто ты?
Она прожевала еду и проглотила.
– Сейчас уже нет, – ответила она и положила в рот очередную порцию.
– Скажи, что ты почувствовала, когда увидела Маркуса?
Она отвела взгляд на книжную полку, опустив вилку в тарелку. Долго сидела, глядя куда-то невидящим взглядом.
До того, как отправиться на праздник, они впервые побывали дома у Маркуса и Юсефин. Маркус отнесся к ней довольно равнодушно. Просто женщина, которую папа нашел в Тиндере, почему его это должно волновать? Он знал, что Викинг общался и с другими женщинами – с акушеркой из Будена и архитектором из Питео по имени Сесилия. Жена Маркуса Юсефин изо всех сил старалась быть сердечной. Дети смутились, но отнеслись к гостье с интересом, показывали ей свои рисунки и игрушки.
– Очень странное чувство, – произнесла Хелена. – Ощущение нереальности. Все эти годы отчаянной тоски по маленькому ребенку – а он уже взрослый мужчина. Отец двоих детей. Добрый и заботливый. Умный, с чувством собственного достоинства.
Она подняла глаза на Викинга и осторожно улыбнулась.
– У тебя все отлично получилось.
– Ты не думаешь, что мы должны им рассказать, кто ты такая?
Она покачала головой, снова стала накручивать на вилку спагетти.
– Это слишком опасно.
– Из-за того, что твое бывшее начальство может их убить? Не слишком ли это надуманно?
Она покосилась на него, пожала плечами, словно извиняясь. Однако он не отставал.
– Как, черт подери, ты угодила во всю эту переделку?
– В переделку?