Дело с довоенных времен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Буренков тоже оглянулся и вот теперь узнал. Он откинулся, расправил плечи и выговорил тяжело:

— А ведь я вас знаю, гражданин начальник. Встречались мы.

— Как не знать, — ответил Коротков. — По твоей милости отлежал три месяца в больнице. Чуть-чуть бы подправил руку...

Буренков нахохлился, опять сжался и сказал:

— Я тоже с той поры инвалид. Две пули в одну ногу. Сначала ничего. На Севере, на Москве-канале работал, как все. А теперь ссыхается нота. В два раза тоньше стала. Вот, гляньте!

Он быстро, с заученной ловкостью, стянул сапог и выставил голую ногу — она была синяя, как окрашенная чернилами, суха и старчески тонка. Бережно погладил ее и задернул снова штанину, всунул ногу в сапог, подтянул голенище:

— Дело давнее. Теперь умнее стал. Только вот инвалид навсегда. В армию оттого не взяли. Хоть и просился.

— Просился ли? — спросил недоверчиво Коротков.

— Просился, — повторил Буренков, подвигав нервно бровями. — Я же подрывник. Столько ли поднял карельского камня. Но не взяли. Не доверяют, вот как вы.

— А с чего доверять?

— Я ударник был, — повторил упрямо и с ожесточением в голосе Буренков. — Я по шею в воде весной стоял. Это когда плотину рекой прорвало на Выге. Всю ночь мы сами без командиров забивали промоину. Каким сортом меня за это считать?

Гладышев снова, с каким-то смущением, глянул на Короткова.

— Пропиши его временно, Порфирий Аниканович, — сказал Коротков, — комната есть, а на работу пусть сам устраивается.

Гладышев недоумевающе посмотрел на Короткова. Пошарил в бумагах на столе, точно ослеп сразу.

— Ну, — выкрикнул, — вот оно как, Буренков! Доверие тебе выпало. Иди, — добавил тут же неохотно. — К председателю уличного комитета, к Варвариной. Она твоя соседка — Калерия Петровна. У нее все оговоришь о прописке. Да учти, я тебя под проверку возьму

— В Гжатске меня тоже брали под надзор, — подымаясь, сказал Буренков.

— Война, гражданин.

Тот кивнул согласно, глянул опять на Короткова — во взгляде была благодарность и недоумение, растерянность даже.

— Сказал бы спасибо, — буркнул Гладышев, когда дверь закрылась, — а он в амбицию.

Коротков засмеялся:

— За что спасибо? Он же имеет право жить здесь и работать. Да и вообще: должны же мы доверять. Он прошел школу труда на канале. Я видел таких на одном заводе под Москвой. Они живут, как все, — работают, у многих семьи, учатся, в парке с ребятишками гуляют. Не подумаешь, что бывшие налетчики, фармазоны, гулевые. Им-то поверили, а почему мы с тобой не должны верить Буренкову.

— Ну, ладно и я поверю тебе, а потом уж и ему. Но что у тебя там вышло в Чухломе? — спросил Гладышев с любопытством. — Я не знал об этом, а сам помалкиваешь.

— Невеселая это история...

Коротков махнул рукой. Говорить не хотелось, но Гладышев смотрел на него и ждал слов.

— Он высланный был по этапу в двадцать девятом году из Москвы. В Чухломе у него сестра жила. Были и родители, кажется, померли. Тогда отсылали по месту жительства. Назовет задержанный какое место, туда и вышлют. Вот и его выслали к нам. Он пожил сначала у сестры.

— У той, в Уфу эвакуировалась?

— Пожалуй, что у нее. А потом перебрался в ночлежку для этапников. Большой дом был, двухэтажный, на окраине. Выслать их выслали, а ни денег, ни работы. Представляешь? Они должны были сами себя кормить. Вот и Буренков тоже кормил сам себя. А как? От базара до базара. Как съедутся крестьяне, так они ватагой. И воровали, и обманывали, и просто грабили. Потом их дальше по этапу отправили. А Буренков остался, сошелся с Божокиным, объявился там такой налетчик. На трактах грабили. Долго мы ходили за ними... Я тогда уже в Солигаличе работал.

Он покосился на окно. Там, внизу, был виден ров и, как желтый дождь, летел песок с лопат трудармейцев. По Волге шел военный пароход. Черные фигуры матросов, пушка — все казалось игрушечным, даже дым, черный и густой, расстилающийся по глади реки, такой же черной, вздутой от порывов ветра.

— Ну и что?

Коротков потер лицо ладонями. Не хотелось ему возвращаться к этому рассказу о рубце на спине, возле лопатки. Он подвигал плечом, поерзал нетерпеливо и быстро.