Бремя власти III: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Докладывайте, Игорь. Надеюсь, вы с хорошими новостями. Нас тут прессой не балуют.

— Нет! Все провалено! — выдохнул Игорь, и его голос сорвался. — Покушение… оно было бессмысленным! Император… он не тот, за кого себя выдает!

— Что? — фыркнул Верейский. — Этот сопляк-дурак? Очнулся от страха и пальнул наугад?

— Молчите, князь, — не глядя на него, отрезал Луначарский. Его взгляд пригвоздил Игоря. — Можно больше конкретики?

Игорь заговорил быстро, сбивчиво, рисуя картину кошмара в Царском Лесу: паника, гибель десятков людей, чудовищная Химера… и Николай. Николай, превращающийся в янтарную молнию. Николай, уничтожающий Зверобога в одиночку. Николай, ловящий пули взглядом и читающий его мысли. Николай, говорящий о войне со Скверной как о главной цели.

— … Он не дурак! — закончил Игорь, в голосе его звучала горечь прозрения. — Он притворялся! Все это время! Он носил маску… чтобы знать не раздавила его сразу. А он… он борется. С настоящим врагом. А мы… мы хотели убить его из-за политических игр! Нарушили клятву Охотника!

Верейский побагровел:

— Бред! Чушь собачья! Ты, Железный Ветер, и струсил! Нашел оправдание! Он — марионетка Меньшиковой, слабак и…

— Заткнись, Олег, — голос Луначарского был тих, как шелест лезвия по шелку, но князь замолчал, будто удавленный. Зеленые глаза идеолога ЛИР изучали Игоря. — И что ты предлагаешь? Присягнуть на верность «истинному императору»?

— Я предлагаю уйти! — выпрямился Игорь, в его глазах вспыхнул стальной блеск былой уверенности. — Все-таки я — Охотник. И моя настоящая война ведется с демонами и Скверной. А не с политическими противниками. Свою ошибку я признал. И дальше участвовать в заговоре против того, кто, возможно, единственный реально борется с Пеклом… я больше не могу. Разбирайтесь с Николаем сами. Я выхожу из игры.

Густая и тягучая тишина над лагерем. Даже шум тренировок стих. Луначарский медленно покачал головой.

— Уходить, Игорь? При этом зная так много? Зная расположение баз, имена, планы? — мужчина усмехнулся, холодно и беззвучно. — Это не игра в песочнице. Это революция. Из нее просто так не уходят.

Затем Арсений едва заметно кивнул стоявшим по периметру площадки двум крепким молодым людям в серой форме. Их ауры — одна холодная, как ледник, другая зыбкая, как дым — вспыхнули.

— Возьмите его. — скомандовал Луначарский. — Живым. И посадите в темницу. Нам еще пригодятся его знания об… истинном лице императора.

Игорь взревел от праведной ярости. Его золотые волосы встали дыбом, артефактный огненный клинок материализовался в руке вспышкой ослепительного света.

— НЕ СМЕЙТЕ!

Он рванулся вперед, рассекая воздух пламенным мечом, высекая снопы искр. Первого серого мага льда он встретил взрывом пламени, сбив того с ног и оплавив ему броню. Второй — иллюзионист — растворился в дыме, пытаясь опутать сознание охотника. Игорь вскрикнул от внезапной головной боли, но его воля, закаленная в боях с демонами, была крепче. Он рванулся сквозь дым, клинок очертил смертоносную дугу — там, где должен был быть иллюзионист. Тот материализовался сбоку, бледный, с носом, сочащимся кровью от обратной связи.

Из-за спины Игоря выросла ледяная глыба — опрокинутый маг быстро пришел в себя. Удар был страшен. Игорь успел частично прикрыться щитом из сгущенного воздуха, но ледяной шквал сбил его с ног, обморозил плечо и заковал ноги в лед. Он рухнул, его огненный клинок погас. Еще двое приспешников Луначарского оказались перед ним. Они мгновенно прижали его к холодной земле и нацепили магические наручники, гасящие Источник. Если бы этих людей не натаскивал сам Магистр… И если бы на их месте были демоны… То он бы победил их… А, впрочем, сопротивляться было глупо…

— Вы… слепые… дураки… — захрипел Игорь, захлебываясь кровью из разбитой губы. — Он… сильнее… вас всех… Скверна… ударит… по Империи… если вы… не прекратите…

— Отведите его, — холодно приказал Луначарский, поправляя пенсне. — И подлатайте. Он нам будет еще полезен. А ты, князь, — он повернулся к побледневшему Верейскому, — начинай собирать свою коалицию. Истинный император, похоже, требует новых правил игры. И мы их напишем. Кровью.

Санкт-Петербург. Зимний дворец. Обеденное время.

Боль.

Она была везде. В каждой мышце, в каждой кости, в самом нутре, где пульсировал воспаленный, выжженный дотла Источник. Я проснулся не от солнца, а от этого глухого, назойливого гула боли, как от радиационного фона после ядерного взрыва. Без регенерации, подаренной Героической Душой и усиленной Сердцем Князя, мое нынешнее тело Николая давно бы разложилось, как труп под землей.

Химера… Печать… Купол… Поглощение… Поединок с Игорем… Каскад кульбитов, каждый из которых перегружал систему моего организма на запредельные проценты. Хорошо, что Мак успела подкормить меня в лесу, иначе обратный путь во дворец превратился бы в агонию. Как мы тащились… Поджаренный Рыльский нес на руках обугленную Ольгу и смотрел на меня, как на привидение. Анна всю дорогу в шоке молчала, пока к нам не подоспело подкрепление на дирижабле. Валерия истекала кровью (острый сук какой-то ветки вонзился ей в бок), но сжимала револьверы до побеления костяшек. Горстка уцелевших гвардейцев лишь походили на тени людей. Дворец встретил нас не ликованием, а оцепеневшим ужасом. Отправили всех по койкам, а меня — в мои позолоченные покои-тюрьму. Вырубился я тогда мгновенно.

А пробуждение встретило болью… Но у меня не было времени, чтобы оказать достойную жалость самому себе. Нужно было срочно действовать.

Я мысленно нырнул в Кольцо. Пространство «Сада» встретило меня знакомым, но теперь тревожным гулом. Воздух вибрировал от сконцентрированной мощи. И от ужаса.

Мак, моя перламутровая Садовница Бездн, деловито поливала из лейки… дерево. Но какое! Гигантское, чудовищное, с корнями, уходящими в темную почву Сада, и ветвями, упирающимися в купол этого пространства. Его ствол и ветви были черными, жилистыми, пульсирующими темно-фиолетовыми прожилками Скверны — чистейшим ядом, вытянутым из сердца Химеры. От него исходило гнетущее ощущение первобытной ярости и боли. Дерево было живым и злым. Но оно было приковано. Массивные золотые цепи, испещренные рунами Пленения и Подчинения, туго оплетали ствол и тянулись к огромному кристаллу из чистого адаманта, врытому в землю неподалеку. По этим цепям, как по проводам, текла темная, густая энергия Скверны. Она оседала в кристалле, и внутри его граней, происходило чудо: яд фильтровался, расщеплялся, преобразовывался. На выходе из камня уже сочился чистый, сияющий, золотисто-янтарный эфир, впитываемый самой почвой Сада и наполнявший пространство живительной силой.

Рядом, бледный как полотно, стоял Призрак Николай. Его полупрозрачная форма дрожала, глаза были круглы от ужаса.

— С-Соломон⁈ — он подпрыгнул, увидев мой мысленный образ. — Что это⁈ Что она делает⁈ Это же… это же сама Скверна! Живая! Она… она вырастила его из этой гадости!

Мак обернулась, щель между зубами сверкнула в беззаботной улыбке.