Если да, то почему она не помогла её спасти? Может, Аллатристе просто был далеко и не успел вернуться вовремя?
И вообще, почему меня это так заботит?
На этом моменте я споткнулась и запуталась окончательно.
Как я вообще отношусь к Тайрону? Сложный вопрос, над которым до этого момента я как-то не особо задумывалась.
При мысли о нём сердце замирает, это правда. Симпатия? Определённо, да. Правда, сначала он меня до жути пугал, но потом я как-то быстро прониклась к нему и…
“Да что ты врёшь-то?” – вдруг проклюнулся неожиданно сердитый внутренний голос, – “Какая это симпатия, если каждый раз, когда он до тебя дотрагивается, твоё сердце бешено стучит? Разве при обычной симпатии ты бы так тянулась к нему, когда он наклонился за поцелуем? И разве тебе отчаянно не хочется, чтобы он расстегнул твоё платье и…”
Вот блин. Я слишком живо себе это представила! Бешено замотала головой. Хватит. Хватит думать о всяких глупостях! На все эти размышления будет время потом, когда я до конца вылечу Фрею и разберусь со всеми текущими проблемами!
“Ну и дура,” – коротко резюмировал внутренний голос и разочарованно умолк.
– Мы пришли! – громко объявил Ровель, остановившись перед большой белой дверью, щедро украшенный золотыми вензелями.
Ура! Спасибо парнишке, что отвлёк меня от странного спора с самой собой!
Подумаю обо всём этом потом. Когда будет возможность.
***
– Что с вами? – был мой первый вопрос, когда я зашла в покои королевы. Ровель раскланялся и бесшумно юркнул в дверь, оставив нас с Амарантой наедине.
Королева полулежала в роскошной кровати, которая занимала бóльную часть её комнаты. Её окружало множество подушек и одеял, а сверху ниспадал прозрачный тончайший балдахин.
Издалека мне показалось, что мы с Амарантой примерно ровесники – точнее, Гвендолин и Амаранта. С той поправкой, что Гвен тёмненькая, а длинные прямые волосы Амаранты были почти белыми.
При виде меня она приподнялась и страдальчески простонала:
– Это вы, Гвен? Наслышана о вас. Прошу, подойдите поближе.
Я послушалась, бросая настороженные взгляды по сторонам. Вроде, пока ничего не предвещало беды. Огромная комната, заставленная зеркалами, шкафами и туалетными столиками. Я насчитала четыре и сбилась.
Зачем ей столько? Неужели столько косметики?
А ещё Амаранта явно тяготела к белому и золотому. Оттенки этих цветов присутствовали везде, и от этого быстро зарябило в глазах.
В воздухе витал удушливый приторный аромат малины, от которого заломило в висках, и я постаралась сбавить темп дыхания, чтобы не упасть в обморок.
– На что жалуетесь? – задала я дежурный вопрос, приблизившись к кровати королевы.
Вблизи стало видно, что она далеко не юная девушка, которой пытается казаться. Королеве было уже явно хорошо за тридцать, просто она пытается скрыть первые морщинки, круги под глазами и носогубные складки под толстым слоем макияжа.
– Ох, – простонала Амаранта, – я вся горю… в глазах мутнеет, во рту сухо и горько, а внутри всё жжёт… меня наверняка отравили!
– Пока это об этом рано говорить, – спокойно сказала я, – разрешите вас осмотреть. Дайте, пожалуйста, руку!
Амаранта, ежесекундно всхлипывая, протянула мне слегка дрожащую ладонь. Я прощупала пульс – нормальный, может, только слегка учащенный, но никакой аритмии.
Проверила зрачки – нормальные, не расширенные. Кожа нормального цвета, язык чистый. Возможно – я приложила ладонь ко лбу королевы – температура совсем немного повышена, но это, скорее всего, от того, что Амаранта закуталась в свои одеяла почти с головой.
Правда, она жалуется, что в глазах мутнеет, а во рту жжёт, но это пока ни о чём не говорит.
– Что вы ели сегодня в течение дня? – спросила я.
Амаранта закатила глаза.