Дети Галактики: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сергей Владимирович Лестев, пилот-стажёр, прибыл…

— Да-да, я в курсе. — мужчина принял у инженера конверт и, не заглядывая в него, сунул под мышку. — Спасибо, Роман, вы свободны… так я приветствую вас, Сергей Владимирович, на вверенном мне корабле. Мы ведь с вами уже встречались, не так ли?

«Да, это же Волынов! — сообразил Серёжа. — Капитан „Зари“ в том легендарном рейсе, когда был найден гигантский „звёздный обруч“ и погиб француз Шарль д’Иври. Удивительно только, что Волынов его запомнил…»

— Не так уж много нас было в этой экспедиции, чтобы кого-то забыть, — усмехнулся капитан, словно прочтя Серёжины мысли. — Рад, снова видеть вас на борту нашей «Зари». Вы, надеюсь, не забыли, что тут и где?

Серёжа помотал головой.

— Вот и славно. — он протянул магнитную карточку на блестящей цепочке. Карточка была украшена знакомой эмблемой. — Ваша каюта двенадцатая, располагайтесь, приводите себя в порядок. Воду можете не экономить, пока мы стоим у «Скьяпарелли», ограничения на потребление не действуют… впрочем, это вы и так знаете. Через час жду вас на мостике, обсудим вашу будущую стажировку…

И, прежде чем Серёжа успел ответить, повернулся и скрылся в проёме люка.

— … и, как выяснилось, рано я обрадовался, — вздохнул Серёжа. — Первое, что я увидел на мостике, — это карту западного полушария Марса, всю исчерченную какими-то кругами, линиями, сплошь в карандашных пометках. Я рта раскрыть не успел, как старший ареолог — вы должны его помнить, Шароватов, он был планетологом на «Звезде КЭЦ» — стал объяснять, что именно я необходим внизу, на планете в качестве пилота гирокоптера! И угораздило же меня получить права на управление этими стрекозами…

Серёжа сидел за столиком в кают-компании и потягивал какао из фарфоровой кружки. За здоровенным, больше метра в диаметре, иллюминатором (его уже просветили, что кроме прямого назначения он служит и аварийным выходом) — холмились до самого горизонта марсианские пески, терракотово-бурые из-за содержащегося в них оксида железа. У горизонта пески сливались с узкой полосой серо-жёлтого неба; выше оно наливалось темнотой и становилось чёрным, в россыпях звёзд. На фоне этой черноты неслись подгоняемые атмосферными потоками пылевые полосы — плато Большой Сырт недаром имело репутацию самого пыльного места на всём Марсе.

Слушатели — парень и девушка того же возраста, что и сам Серёжа — сочувственно кивали. В самом деле: летишь в такую даль, строишь планы, собираясь пилотировать орбитальные буксировщики (а может, если повезёт, и челноки, курсирующие между поверхностью Марса и орбитой) — а вместо этого тебя отправляют глотать марсианскую пыль! Сами они провели на поверхности Красной планеты — Егор Симонов попал на Большой Сырт на стажировку после окончания третьего курса планетологического факультета; его спутница, Таня Пичугина, тоже прибыла сюда на стажировку, от кафедры ксенобиологии Биофака МГУ. Все трое были знакомы ещё с тех времён, когда проходили обучение по «юниорской» программе Проекта — и не просто учились, а вместе отправились на практику, и не куда-нибудь, а в систему Сатурна, на легендарную станцию «Лагранж».

Такой части они удостоились как лучшие в своём потоке — и ни разу об этом не пожалели. Егор и Татьяна видели себя учёными, исследователями Внеземелья, открывателями его тайн — и рады были оказаться именно на Марсе, и не где-нибудь, а именно на плато Большой Сырт, где по некоторым признакам стоило вскоре ожидать удивительных открытий. Другое дело их однокашник Серёжка Лестев — он ещё в системе Сатурна, твёрдо решил стать пилотом и водить тахионные планетолёты, такие, как «Заря», а дальше, чем Внеземелье, не шутит, — может и звездолёты. А его ссылают на дно гравитационного колодца, заниматься делом, мало чем отличающимся от обязанностей водителя наземных машин!

— Я понятия не имел, что «Заря» занята в этих поисках, — продолжал меж тем Серёжа. — На «Скьяпарелли» я и часа не пробыл, даже из безгравитационной зоны не выбрался, а то бы узнал, конечно…

— Да, там бы тебя вмиг просветили, — сочувственно поддакнула девушка. — Я была на «Скьяпарелли» неделю назад, получала запасной комплект оборудования для микробиологической лаборатории — так на станции все словно с ума посходили! Во всех трёх столовках, не говоря уж о кают-компании, висят огромные карты Марса, и на них ежедневно отмечают заново обследованные районы. А в рекреационном отсеке стоит марсианский глобус — здоровый такой, метра полтора в диаметре, и не поленились же притащить с Земли! — весь истыканный булавками с бумажными флажками. На каждом — дата и точное время, когда это место было обследовано; народ собирается вокруг глобуса, спорит, новые флажки втыкают, порой даже до ссор доходит!

— Ну, кому подключаться, как не тебе! — Егор говорил он неторопливо, с едва уловимой иронией. — Опыта по части «звёздных обручей» у тебя побольше, нежели у иных прочих. Они их только на фотографиях или на экране видели,, — а ты и на Энцеладе ото льда «обруч» расчищал, и потом, в Поясе Астероидов тоже… Так что не жалуйся, сам виноват!

— Зато здесь ты будешь знаменитостью! — Таня сделала попытку утешить собеседника, даже взяла его за руку. Ладонь у неё была прохладной и ласковой, отчего Серёжа на миг замер. Татьяна нравилась ему давно, ещё с Энцелада, но он до сих пор не решился как-то это проявить.

— Ты сам подумай, — продолжала девушка, — тут все бредят «звёздными обручами», только о них и говорят — а тут человек, который их, в буквальном смысле, руками щупал! Вот увидишь, тебя ещё замучают расспросами.

— Была бы охота… — пробурчал Серёжа. Таня не отпускала его руки, и ему очень хотелось, чтобы это продолжалось подольше. — Ты вот что расскажи: а, правда, что на Большом Сырте водятся летучие пиявки?

Егор рассмеялся.

— Всё ждал, когда ты о них спросишь… — смешок его был мелким, каким-то кудахчущим. — Нет никаких пиявок, всё это выдумки здешних старожилов, чтобы разыгрывать начитавшихся Стругацких новичков. Те, кто тут работает, ни в каких пиявок не верят — разве что, совсем уж восторженные романтики, вроде нашей Танюшки…

Девушка вспыхнула, отчего, по мнению Серёжи, стала ещё очаровательнее.

— И никакая не выдумка! Дюбуа, уж на что старожил — так он несколько дней назад видел пиявку, когда возвращался с дальних выселок! Говорит, двигалась какими-то рваными прыжками, метров до десяти в высоту и полсотни в длину!

«Дальними выселками» на базе именовали астрономическую площадку, расположенную в восьми километрах от базы. Ведущиеся там съёмки марсианского звёздного неба требовали время от времени менять плёнки в автоматических камерах. Для этого кто-то из сотрудников отправлялся туда на краулере — лёгкой машине на пневматиках низкого давления, предназначенной для движения по марсианским пескам и пылевым озёрам. Делалось это по графику, как и дежурство по камбузу, и прочие рутинные работы на базе, — и обычно не вызывало никаких трудностей.

— Дюбуа? — Серёжа оживился. — Поль Дюбуа? Это не тот, что раньше работал на лунной станции «Ловелл»?

— Он самый. — подтвердила Таня. — Он прибыл на Сырт со Второй Марсианской экспедицией, и с тех пор торчит тут безвылазно.

— Мне о нём Лёша Монахов рассказывал. — сообщил Серёжа. — Он проходил на «Ловелле» практику, когда состоял в «юниорской группе» — ну, как мы с вами на Энцеладе — и вместе с Дюбуа охотился на электрических червяков, повылезавших из «звёздного обруча»…

— Олгой-хорхои, как же! — Егор хмыкнул. — Ему тут частенько поминают ту охоту. Как заходит разговор о пиявках, так сразу и советуют отправиться и подстрелить парочку!

— А он что?

— Отвечает, что стрелять не из чего, а мины, которыми на Луне взорвали этих тварей, техника безопасности делать запрещает. Вообще-то он мужик толковый, таких механиков-водителей ещё поискать…

— Но что-то ведь он всё же заметил! — Татьяна не желала сдаваться. — Вот ты — скажи, часто видел здесь летящие объекты, кроме челноков и гирокоптеров? А он видел, жаль только, снять на камеру не успел…