Пролог.
Сергей Матвеевич выслушал задание шефа — бригадира местной ОПГ с погонялом Лом с чувством безысходности. Сегодня он был выходной и решил провести этот день дома, отдохнуть. С утра болело сердце, погода была отвратительная: оттепель, к концу дня пошел мокрый снег, как это часто бывает в конце декабря в Тихвине. 1992 год подходил к концу.
«Ну, зачем я брал телефон? Ведь не хотел же, так нет, снял трубку! И вот теперь, на ночь глядя, надо ехать в Санкт-Петербург, отвозить купленные за неделю у людей ваучеры. Лом сказал, что сегодня срок очередной поставки, а послать к заказчику некого: одни больны, другие в загуле, третьи с ним должны на стрелке быть: перетереть кое-что с азерами с рынка. Хоть Бучу с автомобилем выделил: все не на перекладных добираться. Сейчас приедет, да и поедем. С Богом!»
Сергею Матвеевичу шел шестьдесят третий год, был он одинок, пенсия маленькая, жить на что-то надо. Вот и поддался на уговоры Лома, с которым до 1990 года работал в школе: тот учителем физкультуры, а он — математики. И стал у него как бы помощником по особым поручениям: кому что передать, отвезти, проконтролировать, посидеть на телефоне… Заработок хоть и не велик, но на хлеб с маслом хватало. Тем более, никакого криминала, как и договорено с Ломом. Тот хорошо знал честность и обязательность Сергея Матвеевича, и поэтому поручал тому такие дела, в которых нужна была аккуратность и исполнительность.
С улицы послышался клаксон автомобиля.
«Буча приехал! На моих золотых пять часов. Надо выходить».
Сергей Матвеевич оделся, проверил в кармане наличие денег и документов, взял в руки обыкновенный черный полиэтиленовый пакет, в котором лежали завернутые в газету две пачки ваучеров, упакованные по тысячи штук каждая, огляделся и, закрыв на ключ дверь, вышел на улицу.
— Привет, Матвеич! Что такой хмурый? Не боись, за четыре часа доедем! Мне Лом сказал, что надо до одиннадцати часов вечера успеть, а то на счетчик нас поставят.
— И тебе, Буча, не хворать! — ответил Сергей Матвеевич, усаживаясь на заднее сидение. — Я здесь поеду, устал что-то сегодня, попробую поспать.
— Я радио включу, тихонько, чтобы тебе не мешать, а то скучно без разговоров ехать!
— Включай!
«Вот еще с ним разговоры разговаривать! Делать мне больше нечего. Да он и двух слов связать не может! Только о бабах да „бабках“ и говорит!»
Автомобиль мягко тронулся и поехал по дороге, разбрасывая по сторонам тучи брызг от талого снега.
Сергей Матвеевич закрыл глаза и задумался.
«Сейчас пять часов. Два часа ехать до Чудово. Потом еще два до Питера. Это уже девять часов вечера будет. Там еще полчаса до Обводного, и на месте. Передать посылку — дело одной минуты. Отзвониться Лому, что поручение выполнено. Да и ехать обратно. Буча — парень молодой, что ему стоит за рулем восемь часов провести! Глядишь, часа в два ночи и домой вернемся».
Он расстегнул пальто, снял шапку, положил ее под голову, прислонившись к стеклу дверцы. Пакет с ваучерами лежал рядом. В машине было жарко. Негромко играла музыка, транслируемая «Маяком». Буча напряженно вглядывался в сгущающуюся темноту. «Молодец Лом! Понимает, что лучшее обеспечение безопасности — это тайна. Никому не говорить кто, куда, когда, с кем и зачем поедет. Вот и мне сообщил за час до поездки. Да и Буче тогда же. И ваучеры посоветовал в обыкновенный пакет положить, чтобы внимание не привлекать: я то хотел свой дипломат взять. Ладно, подремлю немного».
До Чудово добрались без происшествий. При выезде из него на трассу Москва — Санкт-Петербург Сергей Матвеевич проснулся. Огляделся по сторонам: движение слабое. Неожиданно справа на трассе появился старый Volvo, без огней и номеров, который на большой скорости стал сворачивать им навстречу на дорогу в Чудово.
Буча ударил по тормозам. Автомобиль закрутило на заснеженной дороге, и Volvo протаранил его со стороны дверцы водителя.
Сергей Матвеевич успел упереться руками в спинку переднего сидения и, хоть ударился, но сильно не пострадал. Буча же был прижат вдавленной вовнутрь передней дверцей и рулем и тихо стонал.
Выбравшись из разбитого автомобиля, Сергей Матвеевич попытался открыть дверцу со стороны водителя, но она была сильно деформирована. Тогда он вытащил Бучу через соседнее сидение наружу и положил его на свое пальто, брошенное на снег. Подошел к Volvo. Водитель — старый цыган, был зажат между рулем и сидением. Голова его была в крови. Он не шевелился.
Сергей Матвеевич вернулся к Буче и проверил его карманы: он знал, что у того при себе был пистолет.
«Не хватало, чтобы его нашла милиция! А пистолета то, нет! Посмотрю в бардачке».
Вытащив оттуда пистолет, он засунул его в пакет под сверток с ваучерами, предварительно обернув его своим носовым платком.
Увидев аварию, стали останавливаться проезжавшие мимо автомобили.
— Мужики! Поезжайте вперед! Через километр впереди пост ГАИ. Сообщите им об аварии. И скажите, что два человека ранены. Пусть вызывают скорую помощь.
Но инспекторы ГАИ сами подъехали через минуту. За ними подкатила скорая помощь из Чудово: видевшие аварию водители, проезжавшие мимо, уже сообщили на пост о случившемся. Бучу увезла скорая помощь в районную больницу, а цыган оказался мертв.
— Достали эти цыгане! Прав не имеют, правил не знают, покупают развалюхи и ездят на них! Тут рядом на окраине Чудово целый район, где они живут, — ругался инспектор. — Вы пассажир второго автомобиля? Придется проехать со мной на пост, пока мой напарник будет здесь разбираться. Я должен составить протокол.
— А оттуда можно позвонить по телефону? Сообщить об аварии?
— Телефон есть! Позвонить можно. Только кто оплатит звонок?
— Я оплачу!