Против Закира выскочил лесной человек с серой шерстью — как раз такие пробежали мимо них с отцом и Сашкой вчера в лесу. Лесной человек — то ли шурале, то ли артак — был безоружен, но направлял вперед шестипалые лапы с крупными когтями. Интересно, Ишай или его брат? Почему-то брат казался Шауре опаснее.
Закир и человекозверь кружили друг против другом, никто не нападал первым. Было уже достаточно светло, и Шаура видела, насколько Закир тоньше и ниже. Она подтянула к себе лук, пора было помогать книжнику, но тут ее саму кто-то свалил с ног. Шаура уткнулась носом в землю, почувствовала на спине копыто… Вмиг смекнула: Ишай там, перед Закиром.
— Давай скорее, брат! — выкрикнул поймавший ее шурале, и вот тогда-то Ишай и Закир вправду сцепились. Шаура ничего не видела, только напитанную дождями землю, только молодую траву. Но она слышала громкое дыхание человекозверей, прыжки Ишая, довольные выкрики его брата. Кажется, Закир отступал.
Но потом что-то изменилось: копыто шурале уже не прижимало Шауру так плотно к земле, человекозверь будто приготовился к прыжку.
— Чукааай! — услышала то ли имя, то ли клич Шаура.
Шурале — или кто это был? — подхватил ее лук и бросился на помощь брату.
Шаура вскочила на землю и увидела, что Закир прижимает топор к горлу Ишая, что второй человекозверь летит к ним, что лук в дороге он отбросил в сторону.
Девчонка выхватила стрелу и бросилась к луку. Вжжж! Наконечник впился в шею Чукая, он закинул голову назад, повалился на колени. Шаура не пожалела еще одной стрелы — она полетела в плечо шурале. Потом она его догнала и добила ножом.
Закир глядел на нее во все глаза и все еще крепко держал Ишая.
— Ты чего вышел?! — не сдержала гнева Шаура. — Я уже думала про охотничью ловушку для них, а тут ты… Чуть ведь не погибли… Эти твари охотились на Алтынай или Зайнаб, они опасные…
— Как «почему»?! Тебя долго не было, что я должен был делать? Сидеть и ждать, пока тебя убьют… Я испугался за тебя…
Шаура растерялась и опустила глаза. Про такое она и не подумала.
— Что с этим делать будем?
— Если он охотился на Алтынай или Зайнаб, надо убить.
— Я не смогу.
— Я вот так, топором, тоже, но есть один способ… Ишай, слышишь меня? Слышишь, проклятый? Мы сейчас тебя выпустим. Так вот, беги со всех ног, потому что я буду стрелять в тебя из лука, а я хороша в этом, очень хороша… Все понял?
Ишай кивнул, напоследок бросил взгляд на тело брата и поскакал. Скачки у него были быстрые и мощные, несся он не по прямой и, хотя стрелы в него попадали, на ногах стоял крепко. Когда он исчез с глаз, Шаура разочарованно опустила лук:
— Мы не зря его отпустили?
— Не знаю, не знаю, Шаура.
Из родословной-шежере
— Куда тебя опять понесло, шальная? — кричала мать, когда Гаухар направляла коня с кочевья. Отец поглядывал вслед вроде как грозно, а сам усмехался в усы. Гордился, что дочка ездит верхами лучше, чем все парни от Ика до Ая. А четырнадцатилетний братишка Гарей рвался догнать: неистово бил пятками своего аргамака-четырехлетку. В то утро не успел…
Гаухар разъезжала одна, сколько себя помнила. Бояться было нечего: попробовал бы кто ее догнать. Ее каурая уносила ее и от бешеной собаки (или это был злой дух?), и от одноглазого шурале, и от пьяного русского барина. Мать и отец ни о первом, ни о втором, ни о третьем никогда не узнали. Страха в сердце Гаухар тоже не поселилось, только еще большая вера в себя и свою каурую.
А в тот день сердце предательски сжалось, когда навстречу ей выехало сразу несколько мужчин. Они были верхами, в оборванной одежде, в руках — топоры, косы, палки. Явно дрались с кем-то, явно проиграли, явно не ждали добра от мира и не несли его сами. Гаухар хотела было развернуть каурую, помчать прочь, но на миг остановила взгляд на раненном юноше, который еле сидел в седле. Его темные волосы слиплись под грязной, кровящей повязкой. Вторая повязка поддерживала правую руку.
— Погоди, сестренка! — позвал ее один из спутников юноши — мужчина постарше, с уже седеющей бородой. — Помоги нам, мы не обидим. У меня у самого такая дочка…
Гаухар робко направила каурую к наездникам.
— Слыхала, что творится в Троицком уезде?
Гаухар замотала головой.
— Тогда спроси отца, что такое хлебные магазины. Растолкует. А пока так скажу: мы делаем все, чтобы девчонки в наших аулах не голодали… Может быть, и себе во вред… Ваше кочевье рядом? Еды хватает?
Гаухар не знала, что ответить. Вдруг наведет беду на родных.
— Вижу, что хватает. Щеки у тебя наливные, лошадь добрая… Да не бойся, что же ты… Попросить тебя хочу. Сделайте с родными хорошее дело — заберите к себе нашего Рахматуллу. Не может он ехать дальше с нами, того гляди с коня упадет.