Сегодня Семенова сидела в шапке. Вот реально, в самой настоящей зимней вязаной шапке. Самое ужасное в этой шапке, что она, похоже, была из того же бабушкиного сундука, из которого вынырнула вся Семенова. Катя натянула эту глупую шапку и косу в нее спрятала, и эта коса выпирала у нее из шапки. И, наверное, норовила вылезти, потому что Катя то и дело эту шапку поправляла рукой.
Вовчик сидел через два ряда от нее и ухмылялся.
– Что, крыса́ замерзла?
Зашла Максимка:
– Катя, это что за новости? Сними шапку, ты на уроке.
Но Катя была совсем как чумная.
Она сдернула шапку, швырнула ее на пол и выбежала из класса, хлопнув дверью.
Максимка опешила. Я думал, она так и останется на весь урок стоять с открытым ртом, но она в конце концов рот закрыла. Только покачала головой:
– Совсем уже дети с ума сходят. С этим ОГЭ чокнешься!
– Да она у нас крыса́-истеричка, Настась Максимовна! – гоготнул Вовчик.
– Хватит, Вова!
И тут она начала разговор, который лучше бы не заводила.
– Я хочу серьезно поговорить с вами, девятый «Б». Что произошло вчера на уроке английского? Елена Львовна сказала, что на уроке присутствовали только Семенова и Миронов.
И так как от Кати в классе осталась лежать только дурацкая шапка, все повернулись ко мне.
– Еще одна такая выходка, и мы всем классом пойдем к директору. С вашими родителями и объяснительными в департамент образования.
Максимка нас часто пытается напугать департаментом образования. Как будто бы это что-то для нас значит.
– Все, начинаем урок. Тема урока – Анна Ахматова. И пока Максимка рассказывала, что она научилась «просто, мудро жить», в чатике просто и совсем не мудро написали: «Семеновой бойкот, Миронова – на разговор».
Они, походу, ничего умнее бойкота придумать не могут. И опять – что бы им меня не бойкотировать? Ну так, для разнообразия.
На перемене Вовчик, Лена «энд ко» и остальные окружили меня. Выстроились вокруг меня, как вокруг новогодней елки.
Грихи среди них не было, что радовало. Ну и Кати, естественно, тоже.
– И что, хоровод теперь будем водить? – сказал я и всунул один наушник в ухо.
Меня выбесило, что вот они так сгрудились.
– Миронов, ты ошизел? – Лена попыталась изобразить взглядом презрение.
– Ты какого всех подводишь? – гавкнула Саша. Она вроде ничего, но всегда гавкает вслед за Леной. – Ладно эта…
Она скривилась.
– Слушайте, забыли, да? – Меня начало доставать вот это вот все.
– Ты совсем борзый стал, – сказал Вовчик. – Ты давай это бросай.
– Так это краш! Большая такая любовь к этой швабре Семеновой! – хмыкнула Лена. – Будет с ней жить в одном сундуке.
– И на английском говорить, – поддакнула Саша.
– Ха-рэ, а? – сказал я. – Я пошел.