Ломает сучья и деревья гнёт
Залётный ветер. Облик человечий
Нам ненавистен. Вы всему виной.
О, если бы земле собраться с силой,
Пойти на вас и одолеть войной!
Вздохнув, он замолчал.
А я взмолилась:
— Великий лес! С тобою я скорблю
О каждой ветке, лепестке, былинке,
О том, что трудно даже воробью
Найти свой мир; и праздник как поминки.
Но ведаешь ли? — Маемся и мы
От суеты, от власти бесполезной,
От горло захлестнувшей горькой тьмы;
И новый век своей пятой железной
Вытаптывает след былых времён,
А вместе с ним — и сердце человечье…
Прости нас, лес! — И колыхнулся он,
И ветви опустились мне на плечи…
Чёрный лёд
Вороньё раскричалось над полем, за старым сараем.
Видно, тоже, как мы, обсуждают погоду да власть.
В странном мире, где мы, только кажется, что-то решаем,
Дай мне руку, сестра, чтоб на раннем ледке не упасть.
Не замёрзла река. В эту зиму река не замёрзла
И разбитую землю нечасто латал снегопад.
И ненастье тянулось, порою хватая за горло
И бежать заставляя по чёрному льду наугад.
Мне казалось, что лёд просто смог перебраться на сушу,
И с живыми она перестала делиться теплом.