Традиции & Авангард. №4 (23) 2024: читать начало книги онлайн

Получая, кстати, от самого процесса давления и теперь отнюдь не райское наслаждение и уж тем более никакое не священное блаженство, а вовсе даже наоборот… Башка ещё трещала после вчерашнего, а тут пришлось опять совать её в самое пекло. Ох, чую, болеть потом будет страшно, если совсем не отвалится. В этом, замечу, ещё одна и, пожалуй, главная причина вообще никогда не пользоваться такой уникальной способностью, даже не думать о ней вовсе.

И даже не оставалось совсем времени хотя бы объяснить Виталику, что да как, проинструктировать его, надо было просто действовать – без предупреждений и упреждений, исправляя всё, пока не стало слишком поздно. И так уже целую ночь пропустили по дурости своей, следовало ещё вчера начинать… А потом в окружающей искромётной и нездоровояркой реальности что-то легонько хрустнуло, и она стала постепенно расползаться, разваливаясь.

3. Медленный яд познанья

– Виталя, давай пойдём сразу ко мне. А на игру в другой раз сходишь – последняя она, что ли?

Мы снова стояли у выхода из продмага, и Виталик, естественно, оказался полностью не осведомлён о том, что вчера или даже сегодня с нами происходило, как и о том, что нам вскорости предстояло повторить (ещё одна способность у меня появилась, что ли, – стирать память или здесь опять какой-то побочный эффект от искривления реальности – даже не знаю). Да это и к лучшему, действовать одному мне как-то удобнее и привычнее, к тому же некоторые детали моих вчерашних пьяных откровений помнить и знать ему совсем не обязательно, а повторять их я уж точно никому больше не стану.

Итак, вторая волна откатила нас в самое начало этой нелепой истории. Видимо, ближе или дальше по времени от недавнего форс-мажора ловить было вообще нечего, без вариантов. Поздравляю, майор, теперь твои способности распространяются и на временной интервал тоже… Вот только оно тебе надо?

– Виталик, ну что ты упрямишься? Сам же сказал: поговорить надо, ну и пошли ко мне, посидим-поговорим, я как раз коньячку прикупил фляжку… Другого-то раза может и не случиться. А игры твои, они ж бесконечны. – Мне надо было любой ценой вывести его из игры, чтобы форс-мажор этот проклятый исключить вообще. И по возможности без лишних довлений, а то от них у меня уже скоро башка совсем треснет.

Как младший по возрасту (хоть и старший по чинам) он должен был бы меня послушаться. Но не послушался. Вместо этого стал снова уговаривать пойти с ним на этот их чёртов брейн-ринг, а уж после него и переключаться на душевные разговоры… Ну совершенно дурацкая наклёвывалась ситуация, сплошное повторение только что пройденного.

Однако теперь у меня имелось существенное преимущество, которого вчера ещё не было: я твёрдо знал, что именно произойдёт, кто это сделает и как, а главное – я снова мог действовать в привычном для меня режиме, без всяких там форс-мажоров – по старинке, на упреждение. Преимущество, которое ведь может и пропасть, если мы на игру не придём. Вот только голова всё ещё раскалывалась, отдохнуть бы, да некогда, времени совсем нет… Ладно, соглашусь снова, пусть будет что будет.

И вот опять та же чёртова игра в многолюдном зале на два десятка столиков. Брейн-до, понимаешь! Или брейн-ринг всё-таки? Те же картинки с вопросами на белом экране под громкую музыку, то же жизнерадостное позвякивание бокалов и хруст салатов. Но на этот раз коньяк в баре я брать не стал и тихо присел в сторонке, стараясь не привлекать лишнего внимания и уже без особого азарта присматриваясь ко всему. Никому ничего не подсказывая теперь.

Те же два синхрона по десять вопросов и допы с полуфиналом, но почему-то нет после них никакого резкого распахивания дверей, как в прошлый раз, не врываются сюда эти мрачные фигуры в кевларе и масках… Музыка продолжает играть, да и не накатывает на меня никакая первая волна, не говоря уж о второй, и нечего тут нынче, выходит, упреждать и корректировать.

Да, что-то не так теперь идёт, а почему – непонятно. В этой обновлённой мною реальности, получается, нет никакого СОРа – вообще не было, что ли? Совсем? А что, очень даже неплохой тогда получается поворот, мне нравится! Слава богу, уже не придётся довлеть и вполне можно даже принять-таки на себя соточку коньячку, а то голова так и трещит не переставая…

Дальше игра прошла вполне спокойно, без всяких там под занавес вторжений «групп захвата», без нервов и без драйвов с форс-мажорами. Спокойненько профиналили, но – увы – победа досталась не тем, кому хотелось бы, не нашей команде. Виталик огорчился, конечно, но впереди у нас было намечено душевное распитие напитков в домашних условиях, под долгую беседу… Нет, я вовсе не алкоголик и даже не бытовой пьяница, но под хорошие закуски и умные разговоры – как юный пионер: всегда готов! Прочитал тут недавно, что с возрастом в организме понижается способность вырабатывать алкоголь для каких-то там внутренних химреакций (я и не знал, что у организмов такие способности с потребностью есть), и потому возрастает необходимость дополнительных вливаний. И ведь классную же такому делу отмазку себе на старость эти научники придумали, да? Не подкопнёшь.

Но в результате оказалось, что рановато я позволил себе расслабиться: на выходе нас всё-таки «приняли», но теперь уже другие ребята. Ну, не совсем на выходе, мы даже успели и на улице потоптаться, пытаясь поймать «тачку», чтобы ко мне на выселки ехать, когда тихо и незаметно подкатил серый минивэн, и нас с Виталиком без лишних разговоров очень грамотно «упаковали» (я в этом знаю толк, приходилось когда-то и самому, как говорится). А что удивительно – никакой первой волны я опять так и не ощутил, даже не почувствовал. Только вот голова всё ещё болела сильно.

– «Во многих знаниях много и печали, а кто преумножает знания, преумножает и печаль», однако знаем мы пока совсем немного, а вот преумножить эту печаль очень хочется, – говорил он совсем негромко, выделяя слова выразительными паузами, почти как наш президент. – Нам, в частности, известно, что вы, возможно, настоящий майор (ну, или мойр, или даже парка, или норна – это уж как кому больше нравится называть), то есть существо, наделённое способностью по своему усмотрению изменять реальное положение дел (так сказать, переплетать нити судьбы), в каком-то смысле даже немного демиург… И нам теперь известно также, что вы действительно отставной майор, то есть Мироздание, грубо говоря, отвернулось от вас и более не намерено оказывать свою экстренную помощь.

– Простите, вы сейчас вот это о чём? – попытался уточнить я недоумённо.

Нас с Виталиком привезли с мешками на головах куда-то, как я понял, за город, и рассадили по разным помещениям. Моё было огороженной частью какого-то большого ангара и ярко освещалось лампами, висящими под потолком. В нём наличествовали только два стула, расположенных визави, да узкий стол между ними, остальное пространство не было ничем заполнено, оно просто пространствовало. Пахло какой-то синтетикой и санобработкой.

Невысокий крепыш с внимательным взглядом, которого я уже раньше мельком где-то видел, вошёл минут через пять после того, как с моей головы сдёрнули чёрный мешок, и сразу представился:

– Полковник Гризович, из Особой полиции страны, ОПС. А вас, простите, как звать-величать?

– Просто: Петров, армейский майор в отставке. Чем обязан?

И вот уже после этого он мне и выдал всю ту галиматью про умножение печалей и высшее существо с не желающим его опекать Мирозданием. Я даже оторопел поначалу. Одно дело, когда ты сам по младости лет и недостатку ума возносишься в мечтаниях о чём-то великом и совершенно несбыточном, и совсем другое – когда какой-то хитромудрый хрен с огорода вдруг пафосно и с особым выражением доносит туже идею, давно и аргументированно тобой отвергнутую. Есть в этом доля какого-то цирка, не находите?

Новым во всей его тираде было только то, что меня почему-то вдруг записали в отверженные и ни на что более не способные, а потому я сразу спросил:

– Вы точно уверены, что и Мироздание тоже отправило меня в отставку, а не только Минобороны? Оно вам само об этом доложило?

– Разумеется, нет, пока не докладывало… Но мы почти уверены в этом. Видите ли, тут одно из двух, а может, и больше: либо вы способны менять реальность, либо сама реальность подстраивается под вас, под какие-то ваши, возможно, не совсем осознаваемые запросы или потребности… Но вот благодаря тому, что мы с вами теперь здесь общаемся, можно с высокой долей вероятности делать вывод, что способности эти теперь утрачены либо у вас пока отозваны. Иначе вы бы давно уже отсюда вывернулись, и поминай как звали. Согласны?

– «Не сходи с духовного маршрута, на материальных – тупики… Надо верить в Бога, это круто, в Дед Мороза верят дураки», – промычал я в ответ любимый стих из Аркаши Лиханова, владивостокского поэта, после чего, прикрыв глаза, просто отвернулся.

– И как это понимать? Не желаете общаться? – вскинул брови подполковник.

– Как неприятие любой подобной дурости, наверное. Проще в Бога поверить.

Больше часа он продолжал мне втолковывать что-то про пути взаимодействия с механизмом Мироздания, которые теперь успешно осваивает Особая полиция, к коей он принадлежит. Про то, и про это, и про вот это тоже… Будто по капельке вливая в мои мозги какой-то медленный яд сокровенных знаний, позволяющих возноситься над обыденным и парить мыслью где-то там, в высших сферах разума, в самых что ни на есть эмпиреях. Однако беседа наша (вернее, его монолог) так и закончилась ничем. Я продолжал отмалчиваться, и подполковник (видимо, сам устав от собственной болтовни) свернул наконец этот свой сеанс культпросветработы, пообещав, однако, продолжить позже.

Я не сильно большой философ да и не философ вообще, я практик. И все эти его высокомудрые измышления мне по барабану. Меня сейчас тревожило только одно: а где моя первая волна-то? Почему я не чувствую неправильности происходящего, почему волна непонимания искривляющейся реальности не приходит как обычно? Давно ведь пора довлеть, исправляя и эту внезапную «загогулину» тоже… А вдруг подполковник прав и Мироздание действительно не намерено больше мне помогать? И всё это – наконец-то самая правильная из реальностей?

А не связано ли происходящее с постоянно донимающей меня теперь головной болью? Мысль пришла, как удар под дых, резко, отчётливо, болезненно. Я ведь настолько свыкся с уверенностью в силе и могуществе своей способности, что представить себя без неё уже просто не могу – зачем и как тогда вообще жить, для чего существовать?