Мистер Ашер встает и помогает подняться мне. Его рука на моем предплечье прохладная и твердая. Он ведет меня в коридор мимо детектива, и мы не останавливаемся, пока не оказываемся у его матовой черной машины, которая, вероятно, стоит дороже, чем дом хоккея ребят.
Когда мы оказываемся внутри, я пристегиваюсь ремнем безопасности, и он бросает на меня косой взгляд.
– Мне не обязательно знать всю правду, Уиллоу, но есть ли в вашей истории что-то, что они могли бы оспорить?
– Майлз, – шепчу я, прикусив губу, – он говорил с братом Фримена по телефону Нокса, и они обсуждали меня.
– Он был в подвале? – интересуется Ашер.
Я киваю и чувствую, как начинают гореть мои глаза.
Адвокат покидает парковку и направляется в сторону больницы.
– Мы постараемся оградить его от этой истории, и я надеюсь, что нам не потребуются его показания, – говорит он, протягивая мне свой телефон. – Позвони ему, пусть он встретит нас в больнице.
– Пуля пролетела совсем рядом с его головой, – говорю я, опуская взгляд на экран.
На экране блокировки телефона стоит фотография красивой темноволосой женщины, держащей на руках малыша. Они оба одеты в черные пуховики и шапки с помпонами и стоят на улице, окруженные снегом.
– Полагаю, Майлз уже в больнице. Судя по всему, у него повреждена барабанная перепонка. Когда он уходил, то с трудом различал звуки.
Адвокат тяжело вздыхает, но я все равно звоню Майлзу и прошу его прийти ко мне в больницу.
– Скоро увидимся, – говорю я ему.
– Лучше всего утверждать, что это была самооборона, – продолжает Ашер. – Если бы Майлз был там, он мог бы это подтвердить.
– Майлза нельзя в это вовлекать, – перебиваю я, а затем, схватившись за ручку, пытаюсь побороть подступающую тошноту. Адвокат уверенно ведет машину, быстро проносясь по поворотам, словно ему плевать на скоростной режим. – Его показания могут полностью изменить ход расследования. Пожалуйста, поверьте, его участие принесет больше вреда, чем пользы.
Мы добираемся до больницы за рекордно короткое время, и я выпрыгиваю из спортивной машины адвоката – он же следует за мной. У стойки регистрации мужчина берет инициативу на себя и объясняет, что произошло и почему я здесь. Я стараюсь не обращать внимания на то, как он протягивает медсестре наличные, которые она, сильно покраснев, прячет в карман.
Затем нас провожают к больничной койке, огороженной ширмой. Медсестра проводит стандартную процедуру, как мне кажется, для тех, кто пострадал в результате нападения. А когда она спрашивает, что случилось, я рассказываю ей, что меня накачали наркотиками и заперли в морозильной камере, которая, похоже, перевернулась. Я предполагаю, что произошло именно это, и Фримен столкнул камеру с лестницы в подвал. Затем я оказала ему сопротивление, хотя и недолгое.
– Вы не поможете мне найти Майлза? – спрашиваю я адвоката, и он согласно кивает головой. Ашер убирает телефон обратно в карман брюк и покидает палату.
– Вы привлекли на свою сторону настоящую акулу! – шепчет мне медсестра. – Калеб Ашер – лучший адвокат по защите на восточном побережье и к тому же очень привлекательный мужчина!
– Он женат, – говорю я, потому что, кроме фотографии, обратила внимание на кольцо на его пальце, хотя это не имеет большого значения.
– Несколько лет назад я видела его на обложке журнала! – восклицает медсестра, оглядываясь через плечо в направлении, куда ушел Ашер. – Может быть, мне стоит попросить у него автограф? – Мне удается сдержать улыбку и не закатить глаза. – Мне нужно взять у вас кровь на анализ, – говорит она, подкатывая столик на колесиках.
– Хорошо.
Занавеска на ширме отодвигается в тот момент, когда медсестра вводит иглу в мою руку. Я вздрагиваю от неожиданности, и вдруг Майлз оказывается рядом со мной. Он крепко прижимает меня к себе, и только медсестра, крепко удерживающая мое запястье, не дает мне обнять его в ответ.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, наклоняясь ко мне.
– Не отвечай, – говорит мистер Ашер, тоже подойдя к кровати, и Майлз бросает на него косой взгляд.
Свободной рукой я сжимаю руку Майлза, стараясь не вздрогнуть, когда игла движется в моей вене. Медсестра осторожно присоединяет к ней один пузырек за другим, и мы оба наблюдаем, как моя кровь наполняет их. К моему горлу подкатывает желчь.
– Меня сейчас вырвет.
Адвокат передает мне пластиковую ванночку, и я наклоняюсь над ней как раз в тот момент, когда содержимое моего желудка извергается наружу. Майлз убирает волосы с моего лица, а когда тошнота проходит, медсестра подает мне чашку с водой и уносит ванночку. Она уже перевязала мне руку, закрепив на коже марлевый тампон.
– Сейчас придет врач, чтобы осмотреть вашу рану на голове, – говорит она. – Она кажется глубокой, возможно, потребуется наложить швы.
Ширма снова закрывается, оставляя Майлза, меня и адвоката в иллюзии уединения.