Зов предков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поражает, что, несмотря на всю жесткость «северной» темы, невзирая на действия и события, наполненные практицизмом и цинизмом, писатель умудряется использовать очень художественный, можно даже сказать, глубоко поэтичный язык. Так, он активно использует разнообразные средства художественной выразительности.

Точные сравнения: «дорожки, точно змейки», «отличались друг от друга, как день от ночи», «ветер обжигал, как раскаленное железо», «мускулы натягивались, как стальные пружины».

Красочные эпитеты: «знойные дни», «далекий, холодный Север», «спокойное достоинство», «смертная ненависть», «девственные леса», «изнурительный переход».

Украшающие текст метафоры и олицетворения: «в глазах загорелся гнев властителя, попавшего в плен», «белая, пушистая мякоть, которая была очень похожа на выкрашенную в белую краску грязь» (о снеге), «кислое расположение духа», «бешеный поток воды смеялся над морозом».

Отдельно стоит остановиться на описании Бэка в начале повести. Помимо внешней характеристики, автор дает нам еще и психологический портрет своего персонажа.

Если не знать, что речь идет о собаке, то вполне можно представить героя-человека, наделенного такими характеристиками, как «чувство собственного достоинства», «сытая жизнь и всеобщее уважение», «жизнь пресыщенного аристократа», «тонкой организации и большой чувствительности». Джек Лондон дает ясно понять, что человек и собака стоят у него на одной ступеньке лестницы.

Он даже углубляет эту тему и сравнивает пса с помещиком. Как же точно он описывает особенности и пороки этого слоя людей. «Все окружавшее было его царством», «он был королем над всем, что ползало, лежало и летало в пределах поместья», «был преисполнен гордости и отличался некоторой эгоистичностью, как это случается с помещиками, уединенно живущими в деревне». Бэк был уверен, что «намекнуть – значит приказать».

Писатель между делом дает рецепт, как же с таким образом жизни не превратиться в помещика-самодура: «охота и развлечения на свежем воздухе не дают разжиреть и закаляют мускулы», а закаливание водой сохраняет здоровье.

Образ Бэка настолько многогранен, что в нем даже можно найти сходство с еще одним известным персонажем-собакой. Лондон говорит о том, что пес ходил на охоту с сыновьями судьи Миллера, сопровождал его дочерей, Молли и Алису, в слишком поздних или слишком ранних прогулках, возил на спине внуков судьи и кувыркался с ними на траве, а также сопровождал их в рискованных приключениях. Все это очень напоминает собаку-няню Нэнни из истории про хитреца Питера Пэна.

Вообще же все повествование построено на антитезах – противопоставлениях. Основная антитеза – это, безусловно, Юг – Север. В связи с этим противопоставляются многие сопутствующие понятия: добро – озлобленность; цивилизация – дикость; закон дубины и клыка на Севере и закон любви и дружбы на Юге. Прошлое (первобытность) и настоящее.

Очевиден также контраст в описании ухудшившегося положения собак при шотландце, их предсмертное состояние и, напротив, яркая и радостная картина пробуждающейся природы после зимы, весеннее оживление всего и всех на земле.

Сам Бэк также отличается двойственным характером и поведением. То он сравнивается с «красноглазым дьяволом», то – с «измученным праведником». Очень глубока и интересна мысль о том, что одни и те же качества в определенных обстоятельствах считаются отрицательными, а в других, напротив, помогают выжить. Развитие и регресс идут бок о бок друг с другом. В борьбе за выживание и существование на Севере моральные понятия Бэка оказывались ненужными и даже вредными. Чтобы выжить и победить, он стал воровать, хитрить, перестал быть разборчивым в пище, думал только о собственной выгоде. То есть в определенных обстоятельствах моральные принципы уступают место инстинктам. А в случае с Бэком инстинкт соединялся с мозгом и прошлым опытом, что давало ему значительное преимущество перед остальными собаками и в конце концов сделало его вожаком стаи вместо Шпица. Бэк твердо усвоил первобытный закон существования: убивай – иначе будешь убит сам; ешь – иначе тебя съедят другие.

Скрытый бунт Бэка против Шпица поднял также очень важные темы, которые можно перенести со стаи собак на взаимоотношения людей в социуме. В любом сообществе и объединении должен быть лидер. Мы видим, как только лидерство Шпица встало под сомнение, началась халатность и отсутствие слаженности в команде. Всеобщее падение дисциплины. Начали портиться отношения даже между теми собаками, которые были дружны ранее. То же самое происходит и в человеческом социуме. У каждого должна быть определенная роль, как только роли нарушаются или путаются, воцаряется хаос.

Но если перенестись в начало истории, то с удивлением понимаешь, как может кардинально измениться собственная жизнь по независящим от тебя обстоятельствам. Ведь Бэк вернулся к первобытным инстинктам вследствие того, что люди нашли золото на Севере, и потому, что Мануэль был помощником садовника и получал жалованье, которого ему не хватало на жену и ребятишек. Все это не имело прямого отношения к псу, но все это в итоге оказало непосредственное влияние на его жизнь.

Что же касается инстинктов, того самого зова предков, то мы наблюдали только одну-единственную силу, которая способна бороться с этим, – это любовь. Именно любовь Бэка к Торнтону держала его и не давала сбежать в дикую природу, окончательно примкнуть к волкам.

И только в отсутствие этой великой силы – силы любви – первобытные инстинкты в конце концов взяли верх.

Ю. В. Волкова,

филолог, преподаватель русского языка и литературы,

основатель и преподаватель школы «Нескучная литература»

Зов предков

Глава 1

К первобытной жизни

Бэк не читал газет и потому не знал, что надвигается беда – и не на него одного, а на всех собак с сильными мышцами и длинной теплой шерстью, сколько их ни было от залива Пюджет до Сан-Диего. И все оттого, что люди, ощупью пробираясь сквозь полярный мрак, нашли желтый металл, а пароходные и транспортные компании раструбили повсюду об этой находке, – и тысячи людей ринулись на Север. Этим людям нужны были собаки крупной породы, сильные, годные для тяжелой работы, с густой и длинной шерстью, которая защитит их от морозов.

Бэк жил в большом доме, в солнечной долине Санта-Клара. Место это люди называли «усадьбой судьи Миллера». Дом стоял в стороне от дороги, полускрытый за деревьями, и сквозь ветви виднелась только веранда, просторная и тенистая, окружавшая дом со всех сторон. К дому вели посыпанные гравием дорожки, они вились по широким лужайкам под стройными тополями, ветви которых сплетались между со бой. Территория за домом была еще обширнее. Здесь находились большие конюшни, где хлопотала добрая дюжина конюхов и их подручных, тянулись ряды увитых диким виноградом домиков для прислуги и строго распланированная сеть всяких надворных построек, а за ними зеленели виноградники, пастбища, плодовые сады и ягодники. Была тут и насосная установка для артезианского колодца, и большой цементный плавательный бассейн, где сыновья судьи купались каждое утро, а в жаркую погоду и днем.

И все это обширное поместье было царством Бэка. Здесь он родился, здесь прожил все четыре года своей жизни. Конечно, были тут и другие собаки. В таком большом поместье их не могло не быть, но они в счет не шли. Они появлялись и исчезали, жили в тесных конурах или влачили незаметное существование где-то в глубине дома, вот как Тутс, японский мопсик, или Изабель, мексиканская собачка совсем без шер сти, нелепые существа, которые редко высовывали нос на вольный воздух и появлялись в саду или во дворе. Кроме того, была в усадьбе целая компания фокстерьеров – десятка два, не меньше, – и они грозно лаяли на Тутса и Изабель, когда те смотрели на них из окон, находясь под защитой армии служанок, вооруженных половыми щетками и швабрами.

Но Бэк не был ни комнатной собачкой, ни дворовым псом. Вся усадьба была в его распоряжении. Он плавал в бассейне и ходил на охоту с сыновьями судьи. Он сопровождал его дочерей, Молли и Алису, когда они в сумерки или ранним утром отправлялись на прогулку. В зимние вечера он лежал у ног судьи перед пылающим камином в библиотеке. Он катал на спине внучат судьи или кувыркался с ними в траве и оберегал их во время смелых и чреватых опасностями вылазок до самого фонтана на заднем дворе и даже еще дальше, туда, где начинался выгон и ягодники. Мимо фокстерьеров он шествовал с высокомерным видом, а Тутса и Изабель попросту не замечал, ибо он был королем, властителем над всем, что ползало, бродило и летало в поместье судьи Миллера, включая и его двуногих обитателей.

Отец Бэка, Элмо, огромный сенбернар, был когда-то неразлучным спутником судьи, и Бэк обещал стать достойным преемником отца. Он был не такой громадиной, как тот, весил только сто сорок фунтов, так как мать его, Шеп, была шотландская овчарка. Но и сто сорок фунтов веса, если к ним еще прибавить то чувство собственного достоинства, которое рождается от хорошей жизни и всеобщего уважения, дают право держать себя по-королевски. Четыре года – с самого раннего щенячьего возраста – Бэк вел жизнь пресыщенного аристократа, был преисполнен гордости и даже несколько эгоцентричен, как это иногда бывает со знатными господами, живущими в своих поместьях уединенно, вдали от света. Но Бэка спасало то, что он не стал избалованной комнатной собакой. Охота и тому подобные развлечения на свежем воздухе не давали ему разжиреть, укрепляли мускулы. А купание в холодной воде закаляло его и сохраняло здоровье.

Так жил пес Бэк до той осени 1897 года, когда открытие золота в Клондайке привлекло на холодный Север людей со всех концов света. Бэк ничего об этом не знал, ибо не читал газет. Не знал он также, что дружба с Мануэлем, одним из подручных садовника, не сулит ему ничего доброго. За Мануэлем водился большой порок: страсть к китайской лотерее. К тому же у этого азартного игрока была одна непобедимая слабость – он верил в свою систему, и потому было совершенно ясно, что он погубит свою душу. Чтобы играть по системе, нужны деньги, а жалованья младшего садовника едва хватало на нужды его жены и многочисленного потомства.

В памятный день предательства Мануэля судья Миллер уехал на собрание общества виноделов, а мальчики были заняты устройством спортивного клуба, поэтому никто не видел, как Мануэль и Бэк прошли через сад, отправляясь (так думал Бэк) на обыкновенную прогулку. И только один-единственный человек видел, как они пришли на маленький полустанок «Колледж-парк», где поезд останавливался по требованию. Человек этот потолковал о чем-то с Мануэлем, потом зазвенели деньги, переданные из рук в руки.