- Я тоже, - сказал брат. – И мне думается вот что – если этого не делал никто из нашей семьи, то это сделал тот, кого мы не знаем. И этот кто-то может наведаться в холодильник и этой ночью – там ведь и сейчас есть фрукты. Если завтра мама увидит ту же картину, что и сегодня – она опять будет думать на нас – верно?!
- А давай тихонечко пойдем туда и спрячемся – может, поймаем вора, а?! – предложила брату Аленка.
Дети тихонечко встали со своих кроватей, тихонечко оделись, тихонечко вышли.
На кухне было темно, но просто так сидеть на стульях и ждать было глупо – уж раз устраивать засаду, то по-настоящему! Кухонный стол был накрыт большой скатертью, которая свисала со стола чуть ли не до пола. Алешка и Аленка залезли под стол, и скатерть скрыла их – при дневном свете дети были бы видны, но темной ночью – нет.
Ждать пришлось долго. Под скатертью оказалось пыльно, и дети едва сдерживались, чтобы не начать чихать. К тому же, у них скоро затекли ноги.
- Алешка, может, пойдем, а? - прошептала Аленка. – Может, никто и не придет? У меня уже ноги болят!
- У меня тоже болят! – сказал Алешка тихо. – Давай так – просидим час, если никто не появится, то пойдем спать.
- А как мы узнаем, что прошел час? – спросила Аленка. – У нас ведь нет часов!
Алешка задумался.
- Я читал, - сказал он, наконец, - что человек считает от единицы до тысячи за пятнадцать минут. Предлагаю - сначала я считаю до тысячи – один, два, три, и так далее. Потом, как просчитаю свою тысячу, начинаешь считать ты. Досчитаем до четырех тысяч – час прошел!
- Хорошо! – согласилась сестра.
- Один, два, три, четыре… - начал тихим шепотом считать Алешка.
Так шли минуты. Сначала считал Алешка, затем свою тысячу отсчитала Аленка. На кухне никто не появлялся. Алешка начал жалеть о том, что не предложил сестре просидеть в засаде пол часа. Но – договор есть договор. Алешка отсчитал свою вторую тысячу. Пришло время Аленки.
- Алешка, может, хватит? Я спать хочу! – взмолилась сестра.
- Не ной, не маленькая! Я тоже хочу спать. Но еще больше хочу поймать вора. Так что – не раскисай. Договорились – значит считай.
- Один, два, три, - обреченно зашептала Аленка. – Сто, сто один, сто два, сто три, сто четыре…
Внезапно дверь кухни скрипнула.
Дети застыли. Аленка перестала считать.
На кухню вошел не человек.. Какая-то маленькая, размером с крупную кошку зверушка, аккуратно подошла к холодильнику, встала на задние лапки, передними потянула за ручку…
В одно движение Алешка выскочил из-под стола и прыгнул к выключателю.
Клац! Кухню залил яркий электрический свет.
Выскочила из-под стола и Аленка. Она стала у окна, чтобы вор не мог выскочить в него, а Алешка закрывал собою дверь.
- Мама моя, кто это?! – воскликнул Алешка, разглядывая ночного гостя.
Зверь действительно был невиданный – большая полосатая белка, но со шкурой кучерявой, как у барашка. У зверька были острые беличьи ушки, а рядом с ними - маленькие, закрученные в бублик рожки! Зверек заметался рядом с холодильником, затем, видя, что бежать ему некуда, вжался спинкой в стену и затрясся от страха. И тут произошло то, что заставило детей ахнуть еще раз – из острых ушек зверька повалили огромные, яркие, невесомые шары – настоящие мыльные пузыри!
- Кто это?! – повторил изумленно Алешка.
Внезапно лицо Аленки вытянулось – она вспомнила один памятный разговор.
- Я знаю - кто ты! – сказала она зверьку. – Ты – Баран-Бурундук, верно?! Нам о тебе Крокобряк рассказывал!
- Кто я?! – пискнул зверек, и вновь заметался по комнате. – Я - есть я! – затараторил он. - Да, я – Баран-Бурундук, ну и что?! Ты не можешь меня знать! Я не дома, не дома, не дома! А здесь меня никто не может знать! И Крокобряка здесь никто не может знать, да! Крокобряк мой друг, ну и что? Ты не можешь быть с ним знакома! Зачем ты меня обманываешь?! Крокобряк есть у меня дома, а здесь нет никакого Крокобряка! Здесь есть дороги, и огромные машины, и клетки со зверями, и море, и дельфины, а Крокобряка нет, и ты не можешь его знать! Не можешь! Разве что… - тут зверек осекся. – Разве что ты – Аленка?! Ты – действительно Аленка?!
- Аленка. А это – Алешка, мой брат!
Баран-Бурундук прекратил метаться, и уставился на Аленку огромными, карими, ничего не понимающими, будто стеклянными глазами. Поток мыльных пузырей из беличьих ушек зверька иссяк. Смотря на него, Аленка мигом поняла смысл пословицы – смотрит как баран на новые ворота.