В растерянности Паттерсон заявил, что только что получил письмо от полковника Фреда Самюэля в Плимуте, сообщавшее, что он вот-вот отправится со своим батальоном в Палестину.
Алленби резко возразил, что считает свои сведения надежнее.
Через несколько дней, на конференции офицеров старшего ранга, Чейтор заметил Паттерсону, что отличный еврейский батальон в 1 400 человек прибыл в Египет в предшествующие несколько дней.
Паттерсон написал об этом Алленби незамедлительно. Это должно было быть решающим фактором в формировании бригады.
Ответ был получен не от Алленби, а от его начальника службы майора Болса и заключался в резком приказе адресоваться к начальнику службы по обычным каналам.
Ничего нового в этом не было. Много предыдущих попыток Паттерсона привлечь внимание Алленби к вопросам, затрагивающим судьбу батальона, до Алленби не доходили. Письма были возвращены с замечаниями, что ничего далее предпринято не будет.
Через несколько месяцев прибыли еще тысяча человек из Англии; в общей сложности в еврейских батальонах служило более пяти тысяч человек. Но Алленби так и не сдержал обещания. Вместо этого батальоны пересылались от бригады к бригаде, от дивизии к дивизии.
"В течение трех месяцев, — пишет Паттерсон, — нас перебрасывали как какие-то грузовики для перевозки скота, и нам довелось быть в распоряжении не менее чем двенадцати различных частей Британской армии"[481].
Злоключения Паттерсона не ограничивались положением на поле боя. Через неделю после прорыва в Трансиорданию 38-й батальон перебросили в Иерусалим. Тут-то и сказался эффект продолжительных недель в болезнетворной Меллахе. К моменту прибытия в новый лагерь сотни солдат и почти все офицеры, усталые и изможденные, свалились с малярией; из тысячи человек осталось лишь сто пятьдесят; из офицеров — шесть.
Госпитальных условий не было. Больные лежали на мокрой земле, укрытые единственным на каждого одеялом, и не получали ни медицинского ухода, ни лечения. Не было ни сестер, ни санитаров, ухаживали за ними только их еще справляющиеся товарищи. Офицер-медик батальона, капитан Дэвис, сам заболел в Трансиордании, и Паттерсон взывал о необходимости скорой помощи практически целый год, пока генеральная ставка не выделила врача в батальон. Более 20 человек скончались из-за неухода, и положение исправилось только после прибытия 39-го батальона. Его офицер-медик, капитан Радклиф Саламан, взял больных 38-го под свою опеку.
Эта история имела продолжение. За несколько дней до атаки на Иордан, когда Алленби навестил командующего 38-го, Паттерсон доложил, что малярия становится серьезной препоной и что медицинская служба неудовлетворительна.
Алленби занес отметки в свою книжечку.
Единственным результатом было раздраженное письмо из штаб-квартиры, обвиняющее Паттерсона в неверном информировании командующего фронтом, и Паттерсону пришлось отослать официальный рапорт с театра военных действий 23 сентября, комментируя в деталях свои замечания Алленби[482].
Много месяцев назад, перед отправкой из Англии Паттерсон предложил генерал-адъютанту сэру Нэвиллу Макреди организовать в Иерусалиме госпиталь для еврейских солдат. Его советом пренебрегли. Пренебрегли и его последующим предложением, чтобы еврейские женщины в Палестине были приняты как медсестры и соответственно тренированы.
Только в результате госпитального скандала в Иерусалиме удалось Добровольческому комитету за еврейский батальон в Лондоне отправить группу еврейских медсестер в госпиталь в Каире. Вскоре после этого 6 еврейских медсестер были зарегистрированы в Палестине.
Печальная история тем не закончилась. Через 8 дней после того, как они обосновались в Иерусалиме, измученные остатки 38-го батальона были отделены от Анзасской бригады и высланы в Лод для службы в гарнизоне.
Больных, все еще без госпитализации, оставили под наблюдением капитана Саламана.
В Лоде продолжала свирепствовать малярия, но здесь, по крайней мере, имелся госпиталь. Каждый день заболевали новые солдаты, и Паттерсон был вынужден просить Анзасскую часть, расквартированную по соседству, прислать людей помочь кормить и ухаживать за транспортными животными.
В то же время 39-й тоже отправили в Лод, но Марголин отказался выполнить приказ, пока больных его и 38-го батальонов не снабдили госпитальными условиями.
Здесь началась новая глава мучений.
22 октября Марголин и Саламан приехали к Паттерсону жаловаться на дискриминацию и несправедливое обращение с госпитализированными еврейскими солдатами и привели несколько примеров.
Паттерсон, окончательно рассвирепевший, решил идти ва-банк. Он подал просьбу об отставке "в знак протеста против повсеместной антиеврейской политики". Его отставка принята не была. Штаб-квартира не желала видеть Паттерсона в Англии и без намордника.
Он попросил встречу с Болсом, чтобы убедить его "положить конец гонениям, имеющим место", — но Болс попросту отказался с ним встретиться. Тогда он сообщил в штаб-квартиру, что поднимет этот вопрос в парламенте.
Такое поведение считалось неслыханным для офицера, но угроза была реальной. На этот раз штаб-квартира ответила, просила его сообщить детали, его беспокоящее, и даже его предложения "по исправлению и устройству еврейских батальонов".
Автор этого письма, видно, улыбался в усы. Паттерсон подчинился и сделал пять конкретных предложений для "исправления и устройства" батальона. Ни одно из них не было выполнено"[483].
Единственным результатом длительной и отважной борьбы Паттерсона за Еврейские батальоны и, по существу, за сам еврейский народ, было то, что сам он, хоть и прослужил всю войну без сомнения с честью, не получил повышения в чине. Он начал подполковником и подполковником оставался до конца.
Еще до того, как отгремели сражения, Сионистская комиссия ясно осознала, что поведение армейских властей там, где дело касалось еврейских батальонов, было не более чем выражением, хоть и в резкой форме, обструкционной политики британской администрации, пронизанной враждебностью к еврейской общине в отношении просионистских мер.
Сионистская комиссия была сформирована официальным постановлением от 26 января 1918 года комитетом Военного кабинета по Ближнему Востоку.
Причины для формирования занесены в протокол заседания комитета: "Знаменательные политические результаты, обретенные сионистами по декларации правительства Его величества и необходимость воплотить на практике его заверения".
"Знаменательные политические результаты" не приходилось далеко искать: приобретение симпатий к британскому делу Соединенных Штатов, в особенности их влиятельной еврейской общины; волна пробританских симпатий, охвативших еврейскую общину России, до того в большинстве своем настроенную нейтрально или враждебно; зароненное дружеское чувство к Великобритании немецких и австро-венгерских евреев.
[481] Отдел Парламентских документов, Иностранный отдел 371/3394, F11053.
[482] Толковский. Йоман Циони Медини, стр. 337–338.
[483] Письма Вейцмана, том VIII, № 166, 13 апреля 1918 г.