Остен шёл рядом, чуть впереди. Шаг уверенный, спокойный, пусть он и припадал на одну ногу. Я смотрел на него и думал — а ведь хорошо держался.
Мы поднялись на лестницу, что шла вдоль стены к верхнему ярусу. Камень был скользким от влаги и крови. Над фортом дрожало синеватое свечение барьера.
Остен не спешил.
— Держимся на нитке, — сказал он, когда мы вышли на ярус. — Если вторая волна будет такой же…
— То от стены останутся руины, — хмыкнул я. — Можно будет водить экскурсии. «Здесь упал Рион. Здесь сгорел артефактор. А вот тут командир поскользнулся на мозгах твари».
Остен усмехнулся. Беззлобно. Даже тепло. Может, всё-таки этот изгнанный сопляк стал мужчиной?
Мы прошли вдоль парапета. Слева зияла чернота ущелья, полная невидимого движения. Барьерные линии вспыхивали и гасли, как дыхание умирающего зверя. Справа были узкие пролёты, обломки, редкие часовые. И тишина. Впервые за ночь — полная.
— Я не верил, что они решатся на лобовую атаку, — произнёс Остен.
— Им нечего терять, — ответил я. — Твари не думают категориями потерь. Мы — да. Они движимы ишь инстинктом.
Он кивнул. Мы уже почти дошли до смотровой площадки, когда воздух вдруг вспыхнул сигналом.
Пять ударов гонга.
— Недолго они отдыхали…
Форт содрогнулся. Где-то впереди раздались выкрики. Щиты снова загудели, напряглись, задрожали в воздухе. Я остановился, инстинктивно положив руку на рукоять меча. Остен тоже остановился — чуть позади.
— Ещё одна волна, — сказал я, вглядываясь в темноту долины. — Придётся вернуться. Рион и остальные уже, наверное, на месте.
Я сделал шаг в сторону лестницы, но не успел. Что-то обожгло мне рёбра. Резь — как вспышка. Воздух вышибло из лёгких. Мир дернулся.
— Ты ведь думал, что всё забыто? — Остен схватил меня за плечо и толкнул к краю стены. — Что я смирился?
Боль разливалась по моим венам и жгла изнутри. Яд. Ноги перестали меня слушаться, а парапет оказался за спиной. Потом ещё один толчок — и пустота.
Я падал со стены. Внизу уже ревели гибриды. Я видел, как они поднимали головы на шум сверху. Как вспыхивали их глаза. Мир сжался в точку.
Я падал прямо к ним.
Глава 14
Я летел, словно камень, запущенный из рогатки, и дальше уже не было ничего — ни неба, ни стен, ни воздуха. Только глухой удар о выступ в стене, а за ним — следующий, и следующий.
Ребра с треском ломались под моим собственным весом, воздух вышибало из груди, как острые кромки камня скребли по спине, по плечам, локтям. Я не падал — меня размалывало.
Когда я, наконец, достиг земли, то не сразу понял, что всё ещё был жив. Пыль, чернота и — как финальный аккорд — хруст чего-то крупного. Кажется, моё бедро. Боли было так много, что она превратилась в белый шум.
И в этой пустоте, среди обломков и дыма, раздался звук. Шорох. Тот, что не спутать ни с чем. Когти по камню. Хруст плоти. Шипение.
Гибриды.
Я попытался пошевелить рукой. Мышцы отозвались болью, но поддались. Я поднял ладонь и выпустил из себя Тень.
Она появилась как сгусток мглы, приняла форму — не человека, нет, скорее, зверя, хищного и изломанного — и обняла меня, словно накрыла покрывалом.
Гибриды вышли из мрака — полдесятка, возможно, больше. Длинные конечности, уродливые силуэты, искажённые, чужие. Ноздри-чёрточки почуяли человечину.
Я вытащил чудом удержавшийся на поясе Тень-Шаль. Моя Тень метнулась вперёд.
Первого она разорвала. Второму вспорола брюхо. Но их было больше. Слишком. Один бросился сбоку и, будто змея, пробрался под её щит. Когти скользнули по моей броне. В глазах потемнело, когда я получил удар в грудь.