– Отдай мне своих сахарных и пряничных кукол, маленькая девочка, не то загрызу твоего Щелкунчика.
И в мгновение ока исчез.
Ужасно огорчённая, наутро Мари подошла к шкафу и окинула печальным взором своих сахарных и пряничных кукол. Так ведь и было отчего! Ты себе представить не можешь, моя внимательная читательница, какие хорошенькие фигурки из сахара и пряничного теста были у Мари Штальбаум! Кроме красивого пастушка с пастушкой и целого стада молочно-белых овечек и весело прыгающей собачки у неё имелось два почтальона с письмами в руках и четыре прелестные пары: изысканно одетые юноши с разряженными девушками на русских качелях. Было ещё несколько танцоров, Наполеон и Орлеанская дева, но к ним Мари оставалась равнодушна, зато в самом уголке стоял её любимец, румяный ребёнок, – и тут уж она не могла удержаться от слёз.
– Ах, милый господин Дроссельмайер! – воскликнула девочка, обращаясь к Щелкунчику. – Конечно, я всё сделаю, чтобы вас спасти, но как же мне тяжело!
Но Щелкунчик смотрел так жалобно, что Мари, которой так и казалось, что вот-вот Мышиный король разинет все свои пасти и проглотит несчастного юношу, тут же решилась и на эту жертву. Вечером она отнесла всю свою коллекцию сахарных кукол и пряничных человечков к порожку шкафа. Поцеловав на прощание каждую фигурку, Мари наконец взяла в руки своего любимца, румяного пряничного ребёнка, и, со слезами на глазах поцеловав, всё-таки поставила позади всех остальных. Наполеон и Орлеанская дева оказались в первом ряду.
– Нет, уж это слишком! – воскликнула фрау Штальбаум на следующее утро. – Должно быть, в шкафу поселилась какая-нибудь громадная ненасытная мышь: все сахарные куколки у бедной Мари обглоданы или съедены.
Мари, хоть и не удержалась от слёз, уже через несколько минут улыбнулась, подумав: «Ну и что, зато Щелкунчик спасён!»
Когда вечером фрау Штальбаум рассказывала мужу и Дроссельмайеру о бесчинствах мышей в шкафу с детскими игрушками, доктор заметил:
– Как досадно, что мы не можем истребить эту неуловимую мышь, что поедает сласти у бедняжки Мари!
– А я придумал! – весело воскликнул Фриц. – У булочника, что живёт под нами, есть отличный серый кот, как раз такой, какой нам нужен, – вот я его и принесу. Он быстро тут наведёт порядок, даже если это сама Мышиха или её сын, Мышиный король.
– Ну да, – со смехом подхватила фрау Штальбаум, – и он будет прыгать по стульям и столам, бить чашки и стаканы и понаделает много всяческих бед.
– Вовсе нет, – возразил Фриц, – кот булочника очень осторожен. Видели бы вы, как ловко он ходит по крышам.
– Нет уж, пожалуйста, давайте как-нибудь обойдёмся без кота, – попросила Луиза, не переносившая кошек.
– В сущности, Фриц прав, ну а пока можно поставить мышеловку – разве у нас её нет? – спросил герр Штальбаум.
– Пусть крёстный её и сделает, раз это он выдумал мышеловки! – воскликнул Фриц.
Все засмеялись, а фрау Штальбаум сказала, что у них нет мышеловок; господин Дроссельмайер распорядился принести из его дома отличнейшую мышеловку.
Фриц и Мари не забыли сказку крёстного о твёрдом орехе. Когда кухарка поджаривала сало, Мари вздрагивала и трепетала и, совершенно увлечённая сказкой и всеми чудесными событиями, связанными с ней, как-то раз сказала Доре:
– Ох, госпожа королева, берегитесь Мышихи и её семейства.
А Фриц обнажил саблю и воскликнул:
– Пусть только попробуют показаться – я им задам!
Но и на плите, и под плитой всё оставалось совершенно спокойно. Когда же советник суда привязал сало на тоненькую ниточку и очень осторожно поставил мышеловку в шкаф, Фриц воскликнул:
– Берегись, крёстный-часовщик, как бы Мышиный король не сыграл с тобой скверную шутку!
Следующая ночь для Мари прошла ужасно! Что-то холодное как лёд бегало по руке, что-то жёсткое и отвратительное прикасалось к её щекам и пищало в самое ухо. Ужасный Мышиный король сидел у неё на плече, кровавая пена текла у него из семи разинутых пастей. Скрежеща зубами, он прошипел на ухо полумёртвой от страха Мари:
Мари совсем отчаялась. На следующее утро фрау Штальбаум со вздохом сказала:
– Противная мышь так и не попалась.
Мари вздрогнула и побледнела, и мама, подумав, что дочь горюет о своих сахарных игрушках и, кроме того, боится мыши, постаралась её успокоить:
– Да ты, деточка, не волнуйся, мы эту скверную мышь обязательно поймаем. Раз не помогают мышеловки, Фриц принесёт соседского серого кота.
Едва оставшись в гостиной одна, Мари подошла к застеклённому шкафу и, рыдая, обратилась к Щелкунчику:
– Ах милый, хороший господин Дроссельмайер, ну что может для вас сделать обыкновенная девочка? Даже если я отдам все свои книжки с картинками, даже чудное новое платьице, которое послал мне младенец Христос, на съедение Мышиному королю, он ведь будет требовать всё больше и больше, а когда у меня ничего не останется, возможно, захочет загрызть меня! Ах я несчастная, что мне делать, что делать?
Жалобно причитая, Мари вдруг заметила на шее у Щелкунчика кровавое пятнышко, оставшееся, видно, после битвы. С тех пор как узнала, что Щелкунчик – племянник советника, Мари больше не носила его на руках, не ласкала, не целовала и даже не могла дотронуться до него без некоторой робости, но тут осторожно взяла его с полки и стала вытирать кровавое пятно носовым платком. Представьте себе её удивление, когда почувствовала, что Щелкунчик в её руках становится тёплым и начинает шевелиться. Она быстро поставила его снова на полку, но тут он приоткрыл свой маленький ротик и с трудом заговорил: