Мужик развязал мешок и выпустил Волка на вольный свет. Волк и говорит:
– А что, мужик, я тебя съем!
– Я тебя из какой беды выручил, а ты меня съесть хочешь! – говорит мужик.
А Волк ему на это:
– Нечего тут толковать: известно, что старая хлеб-соль забывается.
Видит мужик, что дело плохо, и говорит:
– Ну, коли так, пойдём дальше, и если первый, кто нам встретится, скажет по-твоему – что старая хлеб-соль забывается, – тогда, делать нечего, ешь меня.
И пошли по дороге.
Повстречалась им старая Лошадь. Мужик рассказал ей, как было дело.
Лошадь подумала-подумала и говорит:
– Жила я у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, изо всех сил на него работала; а как стара стала и не стало во мне силы работать, взял меня хозяин и стащил в овраг… Да, старая хлеб-соль забывается!
– Видишь: моя правда, – сказал Волк.
Заплакал мужик и стал просить его подождать до другой встречи.
Повстречалась им старая Собака. Мужик и ей рассказал, как было дело. Подумала-подумала Собака и говорит:
– Служила я хозяину двадцать лет, оберегала его дом и скотину; а как состарилась, перестала лаять – он прогнал меня со двора куда глаза глядят… Да, старая хлеб-соль забывается!
– Видишь: опять моя правда, – сказал Волк.
Мужик упросил Волка подождать до третьей встречи.
Идут они дальше, а навстречу им Лиса. Мужик и ей рассказал, как было дело.
– Вот о чём вздумал, – говорит Лиса, – конечно, старая хлеб-соль забывается. Только я одного не пойму: как это Волк, этакая большая туша, мог поместиться в мешок?
Мужик стал божиться, а Лиса не верит.
– Да ты покажи, – говорит, – как ты сажал его в мешок-то.
Мужик раскрыл мешок, а Волк всунул туда голову.
– Ишь ты, – закричала Лиса, – да разве ты одну голову прятал в мешок?
Волк влез совсем.
– А ну-ка, мужичок, покажи, как ты его завязывал!
Мужик завязал.
– Ну-ка, мужичок, покажи, как ты цепом снопы обмолачиваешь!
Мужик стал молотить цепом по мешку.