Бухта Скорби: читать начало книги онлайн

Остальные тоже разбирают трубки и снова идут в воду, я одна остаюсь на берегу. В ведре теперь лежит только один комплект для сноркелинга – тот, которым пользовалась Элке. Я с неохотой надеваю маску. Она блокирует мое периферическое зрение, и я чувствую себя уязвимой, когда захожу в воду. Перед погружением я оглядываюсь, чтобы сориентироваться, мысленно отмечая, где течение становится сильнее. Несколько шагов не в том направлении – и я в опасности, меня может утащить в море.

Я делаю глубокий вдох и ныряю. Мои волосы поднимаются вверх, плывут у меня над головой. Другие уже взбаламутили воду, песчинки поднялись со дна и кружатся, ухудшая видимость. У дна в разные стороны мечутся рыбы почти такого же цвета, как песок. Я поворачиваю влево, где вода чище. Мимо проплывает Скай, одна из красных завязок ее бикини плывет за ней, напоминая струйку крови.

В поле зрения попадаются более яркие рыбки: одна толстенькая с блестящими полосами, напоминающими те, что у зебры, три – с пятнышками. Я вспоминаю, что мне говорили про акул, и регулярно оглядываюсь, проверяя, не появились ли.

Клемент ныряет вниз, чтобы поднять со дна камень. Я плыву вверх, чтобы глотнуть воздуха, затем снова ныряю, тоже поднимаю камень и прижимаю к груди. Бег с камнями – прекрасный способ тренировки силы и выносливости в те дни, когда нет волн. Мы с Микки все время так тренировались в Корнуолле после того, как увидели это в «Голубой волне». Нужно найти камень подходящего размера и бегать с ним по морскому дну, задерживая дыхание. Когда мы смотрели фильм, казалось, что это легко, но на самом деле нет.

Я вдавливаю пальцы ног в песок в поисках точки опоры и двигаюсь вперед. Что-то касается моего плеча, я вскрикиваю, но крик глушится маской. Это только Микки. Она поднимает руку и соединяет большой и указательный пальцы, получается круг – знак дайверов, означающий, что все в порядке. Я киваю, она хватает меня за плечи, заставляя меня сопротивляться, – таким образом упражнение осложняется. Раньше оно мне очень нравилось, но сегодня я чувствую клаустрофобию. Сердце колотится у меня в груди, когда я бегу вперед и тащу ее за собой.

Солнечный свет проникает сквозь толщу воды, придавая ей красивый оттенок аквамаринового цвета. Мимо проплывают рыбки: быстро проносятся маленькие переливчатого пурпурного цвета, медленнее передвигаются рыбы безумного желтого цвета с черными крапчатыми хвостами, но я едва ли обращаю на них внимание, потому что слишком занята. Элке точно так же с ними плавала, возможно, в этом самом месте, а теперь ее фотография висит на постере, сообщающем о ее исчезновении. Они все тут жаловались на то, как не любят локализм, тем не менее это место является прекрасными его примером, причем в экстремальном варианте.

Мое внимание привлекает некий образ слева. Проклятье, это же Райан со своим ружьем для подводной охоты – и он нацеливает его прямо на меня. Я выпускаю камень из рук и резко останавливаюсь, замираю на месте, Микки врезается в меня. Я показываю на Райана, но ружье уже нацелено в другую сторону, и я не уверена, не привиделось ли мне, как он целился в меня.

Микки жестами показывает замешательство и смущение и плывет на поверхность, чтобы услышать, что же я хочу.

Я всплываю на поверхность одновременно с Райаном.

– Кого-нибудь поймал? – кричит Скай.

– Нет. – Маска Райана скрывает его глаза, поэтому я не могу определить, смотрит он на меня или нет. – В этот раз не получилось.

Скай жестом подзывает нас всех.

– Пора тренироваться!

Я снова бросаю взгляд на Райана, когда мы собираем вещи, но он на меня не смотрит, вообще ни разу даже не взглянул. Я думаю, что у меня просто паранойя.

Скай ведет нас по берегу реки на пляж и заставляет бегать по песку босиком, задерживать дыхание на десять секунд, затем дышать нормально десять секунд. Мы бегаем, подпитываемся энергией друг у друга, словно стая собак. Нет, думаю я, получше приглядываясь, в их выражениях есть что-то дикое. Стая волков. А я бегаю вместе с ними.

Глава 30

Мое сердце колотится слишком быстро, дыхание учащенное, я начинаю следующий вдох, не закончив предыдущий. Я ухожу под деревья, надеясь, что другие этого не заметят. Мое ружье для подводной охоты бьется о бедро; ветки трещат и ломаются у меня под ногами.

Что за игру устроил Джек, зачем он привез сюда еще одного постороннего человека? Залив – это мое убежище, безопасная зона, где я прячусь. Я задеваю ногой корень дерева и падаю на землю. У меня в мозгу будто что-то тикает, когда я поднимаюсь на ноги, такое ощущение, что голова вот-вот взорвется. Я хватаюсь за грудь, делаю глубокий вдох и бегу дальше.

Наконец лес становится реже, и я добираюсь до небольшой, поросшей травой поляны, которую мы называем Лужайка. Никто из других никогда сюда не приходит, поэтому это мое место, единственное место, где, как я знаю, меня никто не потревожит. У меня вздымается грудь, дыхание еще не восстановилось. Я бросаю на землю ружье для подводной охоты и вытягиваюсь на траве.

Я закрываю глаза и начинаю таппинг[45]. Тап-тап-тап! Десять раз по животу, по десять раз каждый бок, десять по груди… Десять различных участков тела и лица. Одного захода недостаточно, поэтому я начинаю снова, но мои мысли крутятся в голове и повторяются, вместо того чтобы превратиться в цифры, а я мог успокоиться.

Все эти вопросы Кенны у реки… Мне так хотелось закрыть ей рот рукой и заставить ее замолчать. Когда пришел мой черед ее нести, я «случайно» уронил ее, но чертова Скай слишком быстро ее выловила.

«Прекрати о ней думать!» Я зажимаю пальцами уши и задерживаю дыхание, стараясь замедлить сердцебиение.

В детстве я получал большое удовольствие, считая все подряд. Благодаря цифрам я чувствовал себя в безопасности. До тех пор, пока цифры не стали огромными суммами денег, – тогда они перестали быть безопасными. Вероятно, я сделал самый худший выбор, когда выбирал специальность. Как лучше всего описать работу инвестиционного банкира? Постоянное напряжение. Ты не можешь отключиться, потому что ситуация на рынке меняется постоянно, он работает всегда. Моя жена любила дорогие вещи, поэтому я рисковал все больше и больше, чтобы обеспечить тот стиль жизни, который она хотела. Бывало, я лежал в кровати и скрипел зубами, пытаясь не думать о том, что происходит на рынке, когда я за этим не слежу. Много лет я не находил спокойствия.

Однажды рано утром, после того как я не спал три ночи подряд, я выскользнул из кровати и на рассвете поехал на скалистый выступ, чтобы посмотреть, как волны бьются о берег. Цифры продолжали крутиться у меня в мозгу. Я стоял на скале и прыгнул – только чтобы они остановились. И они на самом деле прекратили крутиться. Их мгновенно смыло из моего сознания.

Меня били волны, и я чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо на протяжении многих лет. «В следующий раз я буду прыгать с доской для серфинга», – сказал я себе и, шатаясь, направился к машине. Я разбился, из нескольких мест шла кровь. Я натер воском доску, которой не пользовался с подросткового возраста, и всю зиму катался на этом маленьком яростном риф-брейке. Внезапно оказалось, что я снова могу справляться с давлением на работе. Я стал пробовать другие виды спорта – скалолазание, затяжные прыжки с парашютом, катание на сноуборде и мотокросс. Чем более опасным был спорт, тем спокойнее я себя чувствовал. Я прекратил принимать лекарства, потому что они мне больше не требовались.

Затем родилась Ава. Финансовое давление удвоилось, потому что работал только я один, недостаток сна утроился, а времени ни на какой спорт не оставалось. Я пришел в отчаяние, я сломался и сделал одну глупость, о которой буду жалеть весь остаток жизни. «Не думай об этом».

Меня пронзает боль – словно меня ударили ножом. Тап-тап-тап. Сосредоточься на цифрах.

В прошлом году мне было так плохо, что я подумал, не инфаркт ли у меня. Мне пришлось уехать с Залива и обратиться к врачу. Джек позволил мне воспользоваться его данными для заполнения карточки. С тех пор я стараюсь не переусердствовать, не переходить определенную черту. Если я в отчаянии, то принимаю таблетки Джека, они помогают. Я тут одну сам прихватил, но если Джек это заметит, то слетит с катушек.

В эти дни я чувствую себя спокойно, только когда катаюсь на серфборде. Флэт – это всегда худшие для меня дни, нет волн, чтобы отвлечь меня от того, что крутится у меня в голове. Я думаю про Аву, с которой меня разделяют семь тысяч миль, представляю, чем она может в это время заниматься, и таким образом начинаю задумываться, не вернуться ли мне домой. Но я не могу вернуться домой – не могу отправиться в тюрьму.

У меня снова что-то сдавливает в груди. «Я в безопасности», – говорю я сам себе. Никто меня здесь не найдет. В Племени даже не знают мою фамилию. Я был очень осторожен, никогда ее не упоминал, спрятал свой паспорт и банковские карточки вскоре после появления здесь. Я так старался избежать каких-либо проблем, но полностью мне это не удалось. Снова и снова у меня в голове звенит имя «Элке» одновременно с таппингом. Теперь Кенна увидела комплект для сноркелинга, принадлежавший Элке. Сколько пройдет времени до того, как она докопается до остального? Здесь мне тоже может светить тюрьма, если обнаружат, что я сделал. Я представляю камеру без окон, такую узкую, что мне не вытянуть руки в стороны, холодный цементный пол. Грудь сжимает сильнее. «Прекрати!»

[45] Таппинг – простукивание меридианных точек на теле, основанное на методе восточной рефлексотерапии, но вместо игл используется легкая стимуляция биологически активных точек кончиками пальцев. Используется для избавления от тревоги и беспокойства. – Прим. переводчика.