– А чему и что должное, или приличное, воздает искусство поварское?
– Оно сообщает кушаньям вкусность.
– Пусть; но кому и что может воздавать искусство справедливости?
– Если надобно сообразоваться с прежними ответами, Сократ, – сказал он, – то это искусство друзьям оказывает пользу, а врагам наносит вред.
– Поэтому справедливость он поставлял бы в делании добра друзьям и зла врагам?
– Мне кажется.
– Но кто особенно способен делать добро страждущим друзьям и зло врагам, в отношении к болезни и здоровью?
– Врач.
– А кто – плавателям, в отношении к опасностям морского путешествия?
– Кормчий.
– Что же справедливый? Какою деятельностью и в каком отношении может он быть полезен для друзей и вреден для врагов?
– Мне кажется, нападением и защитою в сражении[37].
– Пусть; однако ж людям, не страдающим болезнью, любезный Полемарх, врач ведь не полезен.
– Правда.
– А не плавающим не полезен кормчий.
– Да.
– Стало быть, не сражающимся не полезен справедливый?
– Нет, этого я не думаю.
– Значит, справедливость полезна и во время мира?
– Полезна.
– Равно и земледелие. Не так ли?
– Да.
– Для собирания плодов?
– Да.
– И сапожническое мастерство?
– Да.
– Скажешь, думаю, для приготовления обуви?
– Конечно.
– Ну что ж? А справедливость во время мира для какой нужды или приобретения почитаешь полезною?
– Для сделок, Сократ.
[37] Нападением и защитою: перевожу так потому, что читаю: προποςεμεῖν καὶ ξυμμαχεῖν, вместо προςποςεμεῖν; и это чтение, vulgariter usurpata, мне кажется вернее, так как здесь идет речь не о вспомоществовании только друзьям, но и о борьбе с врагами. Тому же чтению, несмотря на авторитет парижских и флорентийских кодексов, следует и Беккер.